Писать с болью. Смогли бы?

Вот вы сейчас скажите, что боль бывает разная. И я с вами соглашусь. Но что если боль настолько интенсивная, что вы ни на чем сосредоточиться не можете? Все важе желание направлено, на то, чтобы она прекратилось. Она изматывает вас, терзает как голодные волки дичь, ранит каждую клетку… 

А хваленые обезболивающие не помогают. Они лишь купируют, ненадолго ее, на полчаса-час. А потом она снова возвращается.  И так же безжалостно грызет Вас.

И тогда ваша жизнь превращается в гонку. Вы живёте от таблетки до таблетки, от укола до укола. Вы перестаёте планировать завтра — вы планируете только следующий час. Каждое облегчение — как глоток воздуха для утопающего. Но вы знаете, что это ненадолго. И этот страх — не страх боли, а страх того, что облегчение закончится, а следующего может и не быть.

Самое страшное — не сама боль. А одиночество в ней. Вы можете рассказать, описать — но тот, кто никогда не испытывал такого, не поймёт. Он посоветует «отвлечься», «подышать», «потерпеть». А вы знаете: терпеть — это всё, что вам осталось. И вы терпите. Один. Потому что боль всегда одинока. Она не терпит свидетелей.

Такая боль не проходит бесследно. Она меняет вас. Вы становитесь жёстче к себе. И одновременно — беспомощнее перед миром. Вы учитесь улыбаться сквозь неё, потому что устали жаловаться. Вы учитесь работать, говорить, существовать — с фоновой агонией, которая никогда не замолкает до конца. Вы больше не боитесь смерти. Вы боитесь того, что она не придёт.

Но вы всё ещё пишете. Не потому что можете. А потому что это единственное, что осталось, когда не помогает ничего. Вы пишете сквозь боль, сквозь слёзы, сквозь желание просто лечь и не вставать. Вы пишете, потому что если остановитесь — боль победит окончательно. А вы не готовы отдать ей эту победу. Не сегодня.