Баобаб и пилочка для ногтей: исповедь нейрооператора
Автор: Алина ЛеднёваСразу уточню: это был эксперимент. В ходе которого меня не покидало ощущение, что я пытаюсь пилочкой для ногтей спилить баобаб.
Предыстория здесь: https://author.today/post/864465
Qwen 3.7 Plus получил от меня такое задание (не уверена, правильно ли называть это промптом):
Напиши рассказ в жанре рус-реал.
Сюжет: Лариса ищет певца с баритоном, чтобы записать несколько песен для своего альбома. Даниил (бас-гитарист из панк-группы "Градирня"), с которым она когда-то общалась в юности, но не виделась 20 лет, говорит, что у него баритон и предлагает приехать. Он живёт в 200 километрах от Ларисы. Лариса соглашается, но для страховки берёт с собой подругу Нетти.
Опиши злоключения Ларисы и Нетти по дороге, встречу с Даниилом и чем всё кончилось. Используй следующие описания героев:
Лариса: 40 лет, типичная интеллигентная женщина с кризисом среднего возраста. Блондинка с остеохондрозом. Есть музыкальное образование. Разведена, есть взрослый сын.
Нетти: рыжая, полная, жизнерадостная, язвительная. Пишет любовные романы в стиле нуар.
Даниил: типичный старый панк с соответствующим лексиконом. С пятнадцати лет не прочитал ни одной книги. В юности был похож на Джека Воробья. Теперь у него пивной живот. У него есть дом - наследство от матери и он недавно продал квартиру в Москве.
Дополнительные условия: никаких котиков, собачек, детей. Никакого физического насилия и смертельных угроз. Никакого секса и эротики. Никакой мистики и фантастики. Только рус-реал. Текст должен быть смешным или хотя бы ироничным. История должна завершиться хеппи-эндом.
Вот что выдала мне нейросетка. Из особо ярких перлов:
1. Остеохондроз, этот верный и беспощадный спутник сорокалетних интеллигентных блондинок
2. Лариса, переживающая классический кризис среднего возраста (развод, взрослый сын, уехавший покорять мир, и экзистенциальная тоска по смыслу), решила рискнуть. Но интеллигентная паранойя взяла верх: она позвонила Нетти.
3. — Едем, — сказала Нетти, хрустящая соленым огурцом по телефону.
4. покосившиеся заборы и ржавые остовы «Жигулей», гаишник с лицом падшего ангела и душой бухгалтера. (это по дороге — зомби-апокалипсис в Подмосковье, практически)
5. На столе стоял трехлитровый баллон с домашним квасом и тарелка с пряниками. (это у панка дома, если чо, ну да, он же КВАСИТ)
6. Лариса, чья поясница ныла в унисон с её растущим скепсисом, достала из сумки портативную звуковую карту и микрофон. — Давай, Даниил, — сказала она, стараясь звучать профессионально. — Спой что-нибудь. Хотя бы гамму.
Вся нетленка — тут:
Лариса потерла поясницу. Остеохондроз, этот верный и беспощадный спутник сорокалетних интеллигентных блондинок, напоминал о себе с особой настойчивостью именно тогда, когда нужно было принимать судьбоносные решения. А решение предстояло непростое: для завершения своего авторского альбома ей позарез нужен был баритон. Не просто какой-нибудь подвальный басок, а настоящий, бархатный, с грудным резонансом.
И тут в её памяти, словно пыльная пластинка, всплыл Даниил. Бас-гитарист панк-группы «Градирня», с которым она мило беседовала о судьбах русского рока на какой-то кухонной тусовке лет двадцать назад. Она нашла его в соцсетях.
Даниил, не моргнув глазом, заявил в голосовом сообщении: «Ларка, привет! Баритон? Да у меня голос, как у Шаляпина, только с драйвом и без оперных соплей. Приезжай, я тут, в двухстах верстах от тебя. Дом материнский, москвичскую хату недавно слил, живу на природе, ловлю дзен».
Лариса, переживающая классический кризис среднего возраста (развод, взрослый сын, уехавший покорять мир, и экзистенциальная тоска по смыслу), решила рискнуть. Но интеллигентная паранойя взяла верх: она позвонила Нетти.
Нетти была рыжей, полной, неизменно жизнерадостной и язвительной. Она писала любовные романы в стиле нуар, и любая жизненная ситуация сразу же раскладывалась в её голове на главы и сцены.
— Едем, — сказала Нетти, хрустящая соленым огурцом по телефону. — Это же готовый сюжет: «Смерть поет баритоном» или «Кровавый след на линолеуме». Я беру блокнот и перцовый баллончик. На всякий случай.
Двести километров по дорогам, которые картографы, судя по всему, рисовали в состоянии глубокого аффекта, превратились в настоящее испытание. Лариса вела свой кроссовер, периодически останавливаясь, чтобы сделать пару упражнений для позвоночника и горько подумать о том, что в сорок жизнь только начинается, но почему-то сразу же отдает в спину. Нетти на пассажирском сиденье комментировала пейзаж.
— Декорации бюджетные, — философски замечала она, глядя на проносящиеся мимо покосившиеся заборы и ржавые остовы «Жигулей». — Режиссер явно экономил на массовке и реквизите. Если нас здесь убьют, пусть в моем романе убийцей будет гаишник с лицом падшего ангела и душой бухгалтера.
— Нетти, не каркай, — морщилась Лариса, вжимаясь в сиденье после очередного удара колеса о яму. — Мы едем за искусством.
— Искусство требует жертв, Лар. Обычно это печень и нервная система.
К вечеру они добрались до места. Дом оказался классической деревянной избой с резными, но облезлыми наличниками и крыльцом, которое держалось на честном слове и материнском благословении. Лариса заглушила мотор, глубоко вздохнула и постучала в дверь.
Дверь отворил человек, в котором с огромным трудом угадывался тот самый щуплый панок, похожий в юности на Джека Воробья. Теперь Даниил представлял собой сферическую сущность в вакууме. Величественный пивной живот гордо выпирал из-под растянутой футболки с изображением черепов, а кожаная жилетка, видимо, выполняла чисто декоративную функцию, поскольку не застегивалась даже на одну пуговицу. На предплечье угадывалось расплывшееся тату с надписью «No Future», которое теперь читалось скорее как «No Food».
— Здарова, интеллигенция! — гаркнул Даниил, и его голос действительно оказался глубоким и густым. — Заходите, не обессудьте! У нас тут не филармония, а анархия-матушка. Проходите, разувайтесь, только носки не дырявые, а то мать бы заругалась, царствие ей небесное.
Внутри пахло пылью, старыми книгами (которые Даниил, по его собственному признанию, не открывал с пятнадцати лет, так что они были исключительно интерьерным решением) и сушеными травами. На столе стоял трехлитровый баллон с домашним квасом и тарелка с пряниками. — Московскую квартиру продал, — пояснил Даниил, наливая гостьям квас. — Задолбала эта суета, пробки, эти все хипстеры с авокадо. Решил вернуться к корням. Живу тихо, слушаю винил, изредка бухаю по праздникам. А насчет вокала — это я не базарю.
Лариса, чья поясница ныла в унисон с её растущим скепсисом, достала из сумки портативную звуковую карту и микрофон. — Давай, Даниил, — сказала она, стараясь звучать профессионально. — Спой что-нибудь. Хотя бы гамму.
Даниил крякнул, поправил жилетку, сделал глоток кваса для смазки связок и открыл рот. И тут произошло чудо русского реализма. Из уст этого обрюзгшего, обросшего щетиной человека, не прочитавшего ни одной книги за четверть века, полился звук невероятной красоты. Это был настоящий, мощный, бархатный баритон. Он спел романс, и в покосившейся избе на секунду повисла такая тишина, что стало слышно, как за стеной тикают старые настенные часы. Голос был чистым, поставленным, с той самой хрилинкой, которая заставляет мурашки бежать по коже.
Лариса забыла про остеохондроз. Её музыкальное образование вопило от восторга: это был идеальный тембр, о котором она мечтала. Нетти медленно опустила блокнот. Её глаза блестели.
— Боже мой, — прошептала она. — Толстый панк с голосом бога. Глава первая: «Бархатный бунт». Это же бестселлер, Ларка! Мы поднимем этот жанр!
Запись прошла на одном дыхании. Даниил, вдохновленный вниманием, выдал несколько дублей, каждый из которых был великолепен. Он оказался не просто голосом, но и удивительно чутким музыкантом, который с полуслова понимал ларисины аранжировочные идеи. Кризис среднего возраста Ларисы отступил, раздавленный мощным грудным резонансом и осознанием того, что она делает что-то по-настоящему стоящее.
К полуночи трек был записан. Даниил сиял, как медный таз, гордый тем, что его талант наконец-то оценен по достоинству.
— Ну что, чуваки, — сказал он на прощание, стоя на крыльце и поправляя сползающую жилетку. — Заезжайте еще. У меня тут закрома полные, и система не дремлет!
Лариса и Нетти сели в машину. Дорога обратно казалась уже не такой страшной, а ямы на ней — вполне преодолимыми. — Знаешь, Лар, — сказала Нетти, устраиваясь поудобнее и открывая новый файл в ноутбуке.
— А ведь это действительно хеппи-энд. Героиня нашла свой звук, а автор нашел своего антигероя. Только в следующей главе он, пожалуй, сядет на диету. А то нуар нуаром, но пивной живот разрушает всю готическую эстетику.
Лариса рассмеялась, аккуратно повернула руль, и её спина, на удивление, даже не пикнула. Альбом был спасен, а в мире стало на одну прекрасную песню больше.
Нейродетектор Яндекса уверенно выдал 100% AI.
Следующие десять вариантов, рождённые сеткой, были ещё хлеще.
Осознав, что просто нажав кнопку, результат не получишь, я расписала сюжет сама, по сценам. Всего вышло 10 сцен. Я намеренно сделала часть сцен краткими, а часть подробными, кое-где даже вписала примерные реплики, как образец. В 10-ой финальной сцене я и вовсе предложила сетке придумать хэппи-энд самостоятельно.
Сцены расписывались примерно так:
Сцена 1 — Утро Ларисы.
Обстановка — маленькая комната в съёмной квартире. Часть комнаты — музыкальная студия и библиотека.
Действия Ларисы: проснулась, умылась, примитивные уходовые процедуры, выполняемые по привычке, вспомнила о предстоящей встрече с Даниилом, порефлексировала в тематике кризиса среднего возраста и одиночества и важности для неё альбома.
Остальной сценарий — под спойлером
Сцена 2 — Встреча с Нетти
Обстановка — в начале возле подъезда, в финале — окрестности ж\д станции
Действия — Нетти говорит, что это может быть опасно, они садятся в машину Ларисы и едут. Машина ломается. Они идут на ж\д станцию.
Сцена 3 — Поездка в электричке
Обстановка — вагон электрички, напиши о запахах ж\д
Действия — слушают музыку Ларисы, беседуют, пару раз выбегают покурить (волнуются же)
Сцена 4.
Обстановка — конечная ж\д станция, затем маршрутка. по дороге — промзона, затем лес с поселками, автозаправками и магазинами
Действия — Женщины добираются до населенного пункта, от которого нужно сесть в маршрутку и еще час ехать до населённого пункта, где живёт Даниил. Лариса несколько раз звонит Даниилу на мобильный, но тот не отвечает.
Сцена 5.
Обстановка — типичное СНТ, странная планировка, злые собаки за забором, дома всех видов, от очень дорогих на вид особняков с коваными оградами, до откровенных развалюх
Действия — Долго блуждают среди заборов. Очень громко гавкают собаки и бросаются на ограду, когда женщины проходят мимо. Даниил всё не отвечает и Нетти предлагает ехать домой прямо сейчас. Врюхались в лужу.
Сцена 6
Обстановка — типичная «Пятёрочка»
Действия: Наконец звонит Даниил и сообщает точный адрес. Они покупают в Пятерке пиво, закусь — не идти же в гости с пустыми руками (это идея Нетти).
Сцена 7
Обстановка — маленький участок, большой дом
Действия: У ворот своего дома их встречает Даниил. Лариса мысленно отмечает, что дом красивый, но слишком большой для такого маленького участка. Даниил проводит женщинам экскурсию по дому, подробно хвастаясь всем, что там есть у него.
Сцена 8
Они на улице пьют пиво (купленное женщинами) и слушают почти два часа панк-рок «Градирни», из вежливости не говоря Даниилу, насколько отвратителен текст и неинтересна музыка. Попутно в диалоге выясняется, что Даниил даже не прочитал ни текстов Ларисы, ни прослушал записей, которые та ему прислала. Старый панк решил, что Лариса хочет ухаживать за грядками на его участке. Он признается, что его мечта — найти такую женщину, которая это будет делать, и не будет требовать от него регулярного секса.
Нетти язвит:
— Выйди на трассу, найми профессионалку. И скажи ей о грядках, и что секс не нужен. Она будет счастлива.
Сцена 9
Лариса, наконец, напоминает Даниилу о цели своего приезда. О проекте. Включает ему запись. Даниил, даже не дослушав, начинает оскорблять Ларису:
— С чего ты взяла, что ты композитор? Ты никто, и звать тебя никак. Тексты твои отстой. И вообще твой проект полное фуфло.
К ругани подключается Нетти, которая сообщает, что Лариса вообще-то далеко не ноль в мире музыки и была лауреатом престижного российского конкурса для композиторов.
Ругань нарастает, уже мат-перемат стоит.
Женщины уходят, игнорируя вялое предложение Даниила переночевать у него, так как уже темно и автобусы не ходят. В ближайшем супермакете женщины покупают себе пиво и неожиданно — хороший кофе, той марки что любит Нетти, и который невозможно купить там, где они живут обе.
Сцена 10. На автобусной остановке они видят зад уходящего автобуса — это последний по расписанию. Нетти вызывает яндекс-такси и они ждут его почти час, тем временем очень сильно холодает. Обстановка вокруг — промзона и заборы.
Придумай сам хэппи-энд. Только никаких случайно проходящих мимо баритонов. Это должно быть что-то, что у женщин уже есть, но они об этом вспомнили только сейчас
Не буду приводить тут всю результирующую простыню, просто некоторые перлы сетки:
За высоченным кованым забором с позолоченными наконечниками мог прятаться обычный дачный сарай, а за покосившимся гнилым штакетником, обмотанным ржавой колючей проволокой, угадывались контуры вполне приличного, хоть и обшарпанного коттеджа.
И вот такое:
– Алло? Лори? – голос в трубке был хрипловатым, с той самой развязной небрежностью, будто он ждал этого звонка с самого утра, а они просто опаздывали на собственную казнь. – Вы где ходите? Я же адрес скидывал!
И лидер моего личного хит-парада:
Нетти тоже промолчала, лишь ускорила движение, цокая каблуками по асфальту и держа спину прямой, как будто они не сбегают, а торжественно покидают место преступления.
И небольшая подборка из той же серии под спойлером:
1. Крашеная блондинка с карими глазами смотрела на неё с привычной, слегка ироничной спокойствием.
2. Там, среди гор книг по русской и зарубежной классике, на подоконнике стоял синтезатор, электрогитара в чехле и два компьютера с большими мониторами. Один из системников молчал, как немой укор: на прошлой неделе у него накрылась материнская плата, а денег на ремонт пока не было.
3. Нетти (в паспорте Лена, но для мира литературных страстей и местного литфорума – Нетти) встретила её у подъезда, сияя, как начищенный медный таз.
4. К счастью, бригада оказалась где-то рядом. Они простояли на обочине всего пятнадцать минут, пока не подлетел жёлтый эвакуатор. Быстро оформив бумаги и оставив машину на ближайшей стоянке в районном центре, женщины направились к платформе.
5. Они вышли на конечной «Ласточки» — небольшой станции с облупившимися зелёными скамейками и расписанием, написанным от руки на листке в клетку.
6. Внутри пахло смесью бензина, дешёвого освежителя воздуха с запахом «морской свежести» (который лишь перебивал, но не устранял другие ароматы), влажной шерсти и чего-то кислого, похожего на пролитый кефир. Сиденья были обтянуты потрескавшимся дерматином, из разрывов которого торчал жёлтый поролон. На полу лежали резиновые коврики, покрытые слоем грязи и растаявшего снега.
7. Лариса попыталась перепрыгнуть, оперевшись на торчащий из грязи кирпич, но промахнулась. Ледяная вода мгновенно просочилась сквозь тонкие носки, обжигая пальцы.
8. Они кое-как доковыляли до единственного островка цивилизации – ярко-красной вывески «Пятёрочка», маячившей на перекрёстке. Внутри, под гулкими люминесцентными лампами, пахло свежим хлебом и дешёвым пластиком, и это вдруг показалось невероятно уютным.
9. В воздухе повис густой, липкий мат-перемат, заглушающий даже шум ветра. Даниил орал что-то бессвязное про «нищебродок» и «возомнивших о себе», размахивая руками.
10. Вокруг сгущалась абсолютная темнота, прерываемая лишь силуэтами высоких, глухих заборов, которые в полумраке казались бесконечной стеной, отгораживающей их от нормального мира.
О, этот сияющий медный таз, кочующий из сцены в сцену и между героями! И подоконник размером с комнату. И мокрая шерсть повсюду! В липкой ледяной темноте!
Нейродектор Яндекса всё так же беспристрастно опознал 100% AI.
Началась изматывающая битва с нейросеткой за каждую сцену в отдельности. Я принципиально не предлагала сетке свои варианты фраз, а указывала на те обороты, которые мне не нравились, и требовала заменить на синоним или антоним.
После шестой итерации Сцены 1 нейросетка стала мне писать БОЛЬШИМИ БУКВАМИ, что очередная финальная сцена 1 великолепна и практически гениальна.
И так с каждой сценой.
Затем работа со всем текстом, уже без явной разбивки по сценам.
На этом этапе замечания я ей выдавала примерно такие:
1. Приведи в соответствие ограду и дом за нею.
2. По какому настилу, проложенному через железнодорожные пути? — э, там поезда ездят, вообще-то, сказала же, пиши про мост.
3. Ты где такой сюр на РЖД в Подмосковье видел, с расписаниями на листках в клеточку от руки?
4. Они у тебя что, ботинки сняли перед входом в лужу?
5. Вывеска на перекрёстке — просто так висит? а сам магазин где? И почему она ярко-красная? Спроси у других умных нейросеток, как выглядит "Пятёрочка".
Каждый раз нейро заходилось в восторге от гениальности моих правок и... не всегда сразу, но изменения вносила.
Оглядев критическим взглядом полученное, я нанесла сетке стремительный хук справа:
Ты постоянно твердишь: показывай, а не рассказывай. А сам допускаешь оценочные суждения: вторичная, неинтересная музыка, безвкусный дорогой интерьер.
Дай конкретики! Что там у него дорого и безвкусного дома, прямо по пунктам. Пусть панк ругается матом, а не вот это "липкий мат, заглушающий ветер". Да, и сочини-ка пару-тройку фраз - фрагмент из типичной панковской песни. И пафос этот свой убери. Ларисе дай аппликатор Кузнецова, что ли, чтоб боролась со своим остеохондрозом. Клавиши ей дай профессиональные, Фатар, например.
Сетка напряглась и выдала уже почти читабельный вариант. С тринадцатой попытки (считая от хука).
Заключение нейродетектора Яндекса: 43% AI.
Этот вариант я и отправила Максу Далину для размещения в сборнике «Два Метода».
Но я же перфекционистка и, отдохнув пару дней от вот этого вот всего, эксперимент продолжила, пытаясь добиться от нейросетки текста, который нейродетектор Яндекса опознает как сделанный человеком.
И таки я этого добилась. Вот, под спойлером, итоговые многабукафф:
Будильник на телефоне прозвенел в семь утра, хотя был выходной. Лариса, не открывая глаз, нащупала на тумбочке телефон, жалея, что его нельзя придушить. Но тут же вспомнила, что на сегодня у неё запланирована встреча.
Она осторожно сползла с дивана, шипя от боли в шее, отдающей в затылок. Увы, но хорошая кровать с ортопедическим матрасом в этой съёмной однушке не встала бы даже боком на стену.
Лариса время ценила превыше комфорта, потому снимала квартиру в четверти часа ходьбы от работы. Дело было не только в лишней полусотне километров. Слишком много в доме на берегу Истры гулких пустых комнат и болезненных воспоминаний.
Последние лет десять почти весь её круг общения состоял из студентов-платников, которых нельзя отчислить, завкафедрой — зануды и перфекциониста, и коллег, улыбчивых рафинированных обитателей элитного политехнического серпентария.
Лариса подошла к компьютерному столу и нежно коснулась MIDI-клавиатуры: Fatar, со взвешенными клавишами, как же сложно было её найти! И тут же вздохнула, вспомнив, что вчера сгорела материнка. Третья за год.
Зеркало в ванной безжалостно отразило все сорок Ларисиных лет: морщинки возле карих глаз и поникшие уголки тонких губ. Она привычно намочила светлые волосы оттенка «персик»: вертикальная химия держала каре, позволяя обходиться без сна на бигудях и не тратить время на ежеутренние танцы с феном.
Лариса вернулась в комнату, легла на диван и закрыла глаза, позволяя аппликатору Кузнецова вести безнадёжную битву с остеохондрозом.
Встреча была назначена в 15:00. Она усмехнулась, вспомнив двухдневной давности переписку во «ВКонтакте».
Имя Даниила всплыло в рекомендациях. Когда-то он играл на бас-гитаре в панк-группе «Градирня», с которой Лариса (тогда ещё «Лори») тусовалась в юности.
«Дань, певца знакомого нет на примете? У меня целый альбом, десятка три песен, баритон нужен», — ни на что особо не надеясь, написала она.
«Я — баритон, ты что, забыла? — почти мгновенно ответил он, и в комнате вдруг явственно повеяло водкой с фантой. — Прыгай в такси, жду. А то тряхнем стариной, а?»
Лариса усмехнулась и набрала: «Я уже не женщина-вамп, а скорее бабушка-упырь».
Ответ пришёл после долгой паузы: «Ты так плохо выглядишь?»
Лариса хмыкнула: «Да, Дань!»
«А если платье красивое надеть?»
«Нет платья, Дань».
«Да ладно тебе, Лори. Жду».
Затея казалась сомнительной, но выбора не было. Все контакты давно потеряны: двадцать лет назад Лариса между любовью и музыкой выбрала любовь.
Она вздохнула и принялась мысленно выстраивать схему разговора. Если всё получится, они запишут альбом.
Даниил обитал в дальнем Подмосковье, не так уж далеко: часа три на машине. Ларисина подруга Нетти, накануне выслушав всю эту историю, категорично заявила:
— Лор, ты серьёзно думаешь, что он позвал тебя ради проекта? Мужики его возраста и бэкграунда зовут «тряхнуть стариной» только по одной причине. Бесплатный секс, Лор.
— У меня есть демо-записи, — спокойно возразила Лариса. — Когда он их услышит, поймёт, что это серьёзно.
— Твои тексты — огонь, а музыка — космос, — вздохнула Нетти. — Но он же старый панк, гордящийся тем, что с пятнадцати лет не прочитал ни одной книги!
— Но это хоть какой-то шанс, Нетти!
— Тогда я еду с тобой, Лор! И не возражай!
После иголок стало чуть легче. Лариса поднялась, облачилась в длинную фиолетовую тунику, чёрные леггинсы. Чуть сбрызнув себя «воздухом времени» — L’Air du Temps, обулась в замшевые ботинки и натянула куртку.
Нетти (по паспорту Елена) встретила её у подъезда, солнечно улыбаясь. Зелёные раскосые глаза лучились радостью жизни. Нетти носила свои пышные формы с уверенной грацией. Она писала любовные романы в стиле нуар и умела шутить так тонко, что собеседник осознавал, что над ним посмеялись, лишь спустя пару часов.
— Ну что, поехали? — Нетти заправила выбившиеся рыжие кудряшки под вязаную шапочку и подхватила Ларису под руку. — Если что, я буду орать так, что у твоего панка отпадут не только серьги, но и то, что у некоторых мужиков растёт вместо совести.
Они сели в тёмно-фиолетовую Mazda 3, которую Лариса с нежностью называла Ласточкой. Машина была не новой, но ухоженной: Лариса следила за ней лучше, чем за собой.
Через пятьдесят километров Ласточка заглохла.
— Ну вот, — вздохнула Лариса. — Приехали.
— Да ладно, — фыркнула Нетти, оглядываясь по сторонам. — Вызывай эвакуатор.
Лариса позвонила знакомому владельцу автосервиса, и через пятнадцать минут подъехал эвакуатор. Сдав машину в надёжные руки, женщины направились к станции «Осинки».
В полупустом вагоне «Ласточки» — Нетти не преминула съязвить, что за время пути их Ласточка успела сильно подрасти — пахло талым снегом, креозотом и фастфудом.
Два часа они ехали, изредка выходя на крупных станциях покурить на холодном, продуваемом всеми ветрами перроне. А в вагоне делили наушники, слушая, как мелодия Ларисы переплетается с её же низким, хрипловатым голосом. Нетти кивала в такт, зелёные глаза мечтательно туманились.
Они сошли с поезда на небольшой станции с облупившимися зелёными скамейками. Чтобы попасть к автобусной остановке, пришлось идти по временному деревянному мосту, перекинутому через пути: подземный переход был закрыт и огорожен потрёпанной красно-белой лентой.
Лариса достала телефон и набрала Даниила. Гудки. Длинные, протяжные, безответные. Она положила телефон в карман, но через пять минут снова достала.
— Не отвечает? — спросила Нетти, хотя и так всё было понятно.
— Нет, — коротко ответила Лариса. Она мысленно перебирала варианты: спит, разрядился телефон. Или что?
Маршрутка подъехала через двадцать минут — старый, белый, донельзя грязный «Форд Транзит» с пятнами ржавчины, проступающими сквозь облупившуюся краску. Дверь открылась с противным, скрипучим звуком.
Внутри пахло бензином, чем-то кислым и дешёвым освежителем воздуха.
— Ну что, карета подана? — промурлыкала Нетти.
Спустя четверть часа, когда три четверти сидений заполнились, маршрутка зафырчала, дёрнулась и поехала. За окнами бесконечно тянулась промзона: ангары, бетонные заборы в аляповатых граффити, груды строительного мусора и пожухлая трава, пробивающаяся сквозь грязный снег.
Наконец промзона уступила место густому ельнику с вкраплением голых берёз и осин. Вдоль трассы то и дело мелькали автозаправки, небольшие посёлки и магазины с вывеской «Продукты».
Лариса снова достала телефон. С тем же успехом.
— Лор, выдохни, — тихо сказала Нетти. — Доедем, разберёмся.
Лариса промолчала. Она смотрела в окно и думала о том, что, возможно, вся эта затея с альбомом — просто ещё одна иллюзия, ещё один способ обмануть саму себя, поверив, что в сорок лет ещё можно что-то изменить.
Маршрутка выгрузила их на конечной остановке, и они оказались в самом сердце СНТ «Коровейники». Посёлок походил на лабиринт, нарисованный по пьяни: дороги петляли, упираясь в глухие тупики, а нумерация домов озадачивала.
Здесь соседствовали очень дорогие на вид особняки за высоченными коваными оградами с позолоченными наконечниками и откровенные развалюхи, огороженные штакетником, обмотанным проволокой.
И за каждым забором истеричные собаки. В какой-то момент барбос с такой яростью шибанул массивной тушей в металлические ворота, что те заходили ходуном. Нетти взвизгнула и выронила бутылку с минералкой, которая тут же укатилась в канаву. Нервно рассмеявшись, женщины побрели дальше, ища выход из собачьего лабиринта.
Припорошенная листвой земля между двумя заборами опасности не предвещала, но стоило Нетти сделать шаг, как под ногами затрещал лёд и выплеснулся фонтанчик грязной воды. Лужу они преодолели, плотно прижимаясь к забору, но воды ботинками всё-таки зачерпнули.
— О, цивилизация! — язвительно-радостно воскликнула Нетти, увидев зелёно-красный фасад вдалеке.
Они доковыляли до «Пятёрочки». Внутри пахло свежим хлебом и лежалой картошкой. Но главное, там было тепло и не было пронизывающего ветра.
Телефон в кармане Ларисы завибрировал.
— Алло? Лори? — голос звучал хрипловато-нетерпеливо. — Вы где ходите? Я же адрес скидывал!
— Ты не указал номер дома, — вздохнула Лариса. — Мы у «Пятёрочки».
— А, ну вы почти рядом. Второй переулок слева от «Пятерки». Третий дом от начала — мой. Синий забор с петухом.
Он отключился, даже не спросив, как они добрались и почему так долго.
— Ну что, — Нетти решительно направилась к витрине-холодильнику. — Не идти же к звезде с пустыми руками. Это вопрос этикета!
Она схватила несколько бутылок «Балтики семёрки», затем, с видом знатока, добавила в корзину пакет вяленой воблы и сыр «косичку».
— Классика жанра, — резюмировала Нетти.
Синий забор с криво намалёванным петухом нашли немного не там, где сказал Даниил.
Когда с противным скрипом открылась калитка, Лариса замерла. Когда-то, лет двадцать пять назад, Даниил смахивал на Джека Воробья: стройный, чёрная бородка в косичках и залихватский красный платок. Сейчас перед ней стоял раскабаневший мужик с вылинявшими глазами в обрамлении почти сошедшего бледно-зелёного синяка. Чёрная футболка с черепом туго обтягивала пивной живот под расстёгнутым серым пуховиком. В мочке мясистого уха тускло поблёскивала серебряная серьга.
— Ну, наконец-то, — произнёс он, обшарив глазами стройную Ларису, и удовлетворённо улыбнулся. Нетти оглядел с некоторым сомнением, но всё же кивнул.
Лариса осмотрелась. Дом двухэтажный, кирпичный, с башенками по углам. Но на шести сотках ему, зажатому заборами соседей, явно было тесновато.
— Раздевайтесь, тапки там, — махнул рукой Даниил, пропуская их в маленькую прихожую. На стене красовались огромные рога в окружении семейных портретов, стилизованных под фото начала двадцатого века.
Он провёл их по комнатам, тыча пальцем в детали интерьера: коллекцию пивных кружек на стене, кожаный диван, огромную люстру с хрустальными подвесками.
— Вот, — он широким жестом обвёл маленькую гостиную. — Камин настоящий. Правда, не топим, дымоход надо чистить, лень возиться. А это — домашний кинотеатр. Плазма пятьдесят пять дюймов, звук, как в настоящем кино. А стенка — из массива дуба! С палисандром!
Даниил говорил без умолку. Нетти, ласково улыбаясь, разглядывала его с интересом профессионального энтомолога. Лицо Ларисы не выражало ничего.
— Мать, царствие ей небесное, постаралась, — завершил он экскурсию. — Я теперь, можно сказать, рантье. Чилю на расслабоне. Квартиру в Москве, кстати, продал. Выгодная сделка была.
Они вышли на улицу. Даниил вынес три стула, расставил их на деревянном настиле крытой террасы, опоясывающей дом, и включил портативную колонку.
Из динамиков на полную громкость хлынул панк-рок «Градирни».
«Мы ссым в фонтаны, мы жрём говно,
Менты нас знают давно!
В жопу всех, в башке туман,
Я — жёсткий панк, я — хулиган!
Пиздец мечте, пиздец стране,
Мы сдохнем в этой хуйне!».
Даниил подпевал козлетоном. Женщины молча пили принесённое ими же пиво.
Когда трек оборвался, мужчина отхлебнул из бутылки, довольно крякнул, хлопнул себя по колену и изрёк:
— Какая глубина, да, девчонки? Тут на днях соседи заходили, автограф просили. Но они в форме были и у них… ну такое, понятно откуда. А я не люблю. Меня вот это вот всё и «Крым наш» достало. Послал.
Спустя полчаса Лариса устала быть вежливой и спросила:
— Ты записи слушал? Что думаешь?
Даниил махнул рукой:
— Не слушал, некогда. Знаешь, Лори, я ищу женщину. Чтобы за участком приглядывала. Грядки там, цветы. А то я один, спина болит. Мне не надо, чтобы меня пилили и требовали регулярного секса. Мне нужен покой и хозяйственная рука. Ты мне, когда написала, я подумал, как хорошо всё складывается, ты ведь вроде без мужика сейчас?
Нетти медленно поставила банку с пивом на перила.
— Даня, — её голос сочился сладким ядом, зелёные глаза сузились. — Выйди на трассу, найми профессионалку. И скажи ей о грядках, и что секс не нужен. Она будет счастлива.
Лариса коротко выдохнула сквозь сжатые зубы, достала телефон, нашла файл и нажала на воспроизведение, направив динамик в сторону Даниила. Полилась её музыка: глубокая, с выверенным, сложным мелодизмом.
Даниил с минуту смотрел на неё неверящими глазами, затем попытался выбить телефон из её руки. Лариса увернулась.
— Говнорок голимый! — рявкнул он. — С чего ты взяла, что ты композитор? Ты никто, и звать тебя никак! Тексты — отстой, сопливые. И проект — фуфло! Ты припёрлась ко мне в дом, жрёшь моё время, а я должен тебе петь?
Нетти медленно встала, возвышаясь над Даниилом и глядя на него как на придавленного таракана.
— Ах ты ж, пират облезлый, — покачала она головой. — Лариса — призёр Московского международного конкурса композиторов, между прочим! А ты чем славен, кроме проматывания мамкиных денег?
— Иди ты на хуй! — заорал Даниил, багровея и вскакивая. Пивной живот колыхнулся под футболкой. — Да я тебя… Сука!
— Увянь, сидор мокрожопый, пока на четыре передних не попал! — парировала Нетти, прищурившись.
— Пидор, — тихо поправила Лариса, встала и направилась к калитке.
— И в следующий раз, Лорка! — крикнул Даниил им вслед. — Не бери с собой подруг!
Лариса плотнее закуталась в куртку. Рядом Нетти молча цокала каблуками по асфальту.
В уже знакомой им «Пятёрочке» Нетти решительно свернула к полке с бакалеей.
— Моя прелесть! — она сняла с полки маленькую пачку «Ямайской Голубой Горы». — Да ради тебя… в любые ебеня!
На автобусной остановке они успели увидеть задние фонари уходящего в темноту автобуса, последнего по расписанию. Нетти молча достала телефон и, пряча экран от снега, вызвала Яндекс.Такси.
— Будет через двадцать семь минут, — улыбнулась она.
Пластиковый навес остановки защищал лишь от хлопьев мокрого снега, но не от промозглого ветра. Сырой воздух пробирал до костей, заставляя женщин плотнее кутаться в куртки и пританцовывать.
— Лори, а чего ты вообще хотела от Даньки? По-честному.
— Он сказал, что у него баритон, — усмехнулась Лариса.
Нетти помолчала немного, фыркнула, затем расхохоталась, громко и искренне. Глядя на неё, засмеялась и Лариса. Эхо заметалось между ангаров и домов, переполошив окрестных собак. Они ещё минут пять не могли угомониться, после того как обессилевшие от смеха подруги плюхнулись на скамейку, утирая слезы.
Ждать пришлось почти час, но наконец яркий свет фар выхватил их из ледяной темноты промзоны.
— Как же мы рады вас видеть! — воскликнула Нетти.
Лариса вымученно улыбнулась. Таксист, коротко стриженный мужчина лет пятидесяти, усмехнулся и включил подогрев задних сидений.
Блаженно жмурясь, Нетти спросила:
— Вы не против, если мы включим музыку?
Тот пожал плечами. После второго трека телефон умолк — разрядился. Таксист встрепенулся, напрягся:
— Не слышал раньше. Что за группа?
— Да так, — уклончиво ответила Лариса. — Начинающие.
— Баритон бы им не помешал.
Помедлив, он пропел припев глубоким бархатным голосом, идеально попадая в ноты.
Единственное, стихов Ларисы тут нет — написать путное нейро так и не смогла.
Вердикт Нейродектора Яндекса: 100% хуманс.
Ну и основные выводы после эксперимента:
1. Нейросеть можно заставить выдать после долгих мучений текст, который нейродетектор Яндекса уверенно опознает как 100% хуманс. Мне понадобилось 72 итерации. Четыре дня по шесть часов.
2. Нейросеть умеет материться и сочинять панковские тексты.
3. Нейросеть составляет фразы по правилам формальной математической логики, игнорируя семантику и причинно-следственные связи.
4. Нейросеть склонна выдавать пафосные фразы, выламывающиеся из контекста, и разжёвывать до тошноты то, что можно описать двумя-тремя словами.
5. Нейросеть не способна имитировать авторский стиль, хоть и заявляет: пишу строго в вашем стиле, ничего от себя.
6. Нейросеть ленива, поэтому, если вы составляете подробный сценарий, велика вероятность того, что его же вы в итоге обратно и получите, слегка прикрытый пафосными и бессвязными фиговыми листочками от сетки.
---
P. S. Это произведение никогда не войдёт ни в одну из моих книг, если вдруг (что маловероятно) я дозрею до жанра рус-реал. Пусть останется здесь, памятником четырём убитым дням моей жизни, за которые я вполне могла бы сама написать одну главу на 15 к знаков. Ручками, по старинке. Вкладывая в каждое слово душу, свои мысли и собственный жизненный опыт.
P. P. S. Отдельные выводы для себя я сделала, почитав комментарии под сборником. Это была, пожалуй, самая интересная часть эксперимента. Но, думаю, пусть лучше Макс Далин — организатор этого замечательного праздника интеллекта и души — озвучит свои выводы. Он добрее.
Сеанс разоблачения от Макса Далина