Клип по книге

Пока я пишу четвертую книгу цикла Ильменский фельдшер,  Тося сделала мне клип по песне из нее. Делюсь отрывком из киги и самим клипом. 

а вот и отрывок   

— Садись, лекарь, — Голуб похлопал по бревну рядом с собой. — Отдыхай пока можется, а назавтра снова в путь.

Велько опустился на нагретое за день дерево и протянул руки к огню. От чего-то вспомнилась ему погибшая невеста, с которой он однажды вот так же сидел у костра. 

«Глупости, — подумал он. — Чего это я о ней?»

— Ты чего загрустил? — Мстиша сел рядом, протягивая ему миску с похлёбкой. — Девку вспоминаешь какую что ли, что на сеновал водил? 

— Нет, — соврал Велько, принимая миску.

— Врёшь, — усмехнулся гонец. — Я ж вижу. И, думаю, догадываюсь, какую. Не ту ль что княгиня у себя приветила, как там её, Белава что ль? Так ты с ней поаккуратнее, говорят девка и сама не промах, боевая уд то твой быстро оттяпает коль что ей не так станет. Ярить такую надо с осторожкой. 

— Мстиша… — парень залился краской от похабных речей. Нет, он уже привык к достаточно свободным нравам русичей, которые не видели ничего такого в удовой, как они называли это, страсти. 

— Ладно, молчу, молчу, — тот поднял руки. — Только ты смотри, не тяни. Девка славная, из хорошего рода. Чего терять-то время? А на законных основаниях то тетешиться веселее. И детки ежель пойдут всё радость. 

Велько не стал ему отвечать, уткнувшись в миску. Похлёбка была наваристой, пахла рыбой и укропом, и он, сам не заметив, съел всё, до последней капли.

За соседним костром запели, пели тихо, но очень душевно. 

— Далеко за холмами догорает заря,

И костры меж холмами горят, 

Тишина, и лишь ветер по стягам скользит, 

Да Луна гладь реки серебрит. 

Ой вы, ночи чужие, да сырые туманы,

Ноют ночью зажившие раны, 

Мы мечи обнажали, разносился наш крик, 

А над степью уж сокол парит. 

Выйдем в чистое поле — кости белы лежат.

То не наши, не наши — врагов и стрижат.

А свои — все вернутся, домой где их ждут, 

И плывёт и плывёт горделивый наш струг. 

Только искры да пепел над каждым из нас,

Только яростный крик и огонь наших глаз.

— Хорошо поют, — сказал он, не глядя на Мстишу.

— Хорошо, — согласился тот. — А ты сам-то поёшь, лекарь, а то я не слыхал. 

— Нет, медведь на ухо наступил, — усмехнулся Велько, впервые вспомнив шутку из прошлой жизни.

Мстиша удивлённо поднял брови, но переспрашивать не стал, видимо, решив, что всякое быть может, а как и правда наступил.