Такое настроение сегодня,

что захотелось полистать "Исповедь бескрылого человека"

https://author.today/work/465204

Открыв дверь, я включил свет. Тихо. Очень тихо в моей квартире. На привычном месте стояли туфельки Дубравки, висел её плащ, а главное, на месте были ключи. Страх отпустил. Слава Богу, она дома. Я тихонько прошёл в гостиную, но Дубравки на привычном месте не было. Открыл дверь в спальню. Никого. Кровать была аккуратно застелена. Опять вернулся в гостиную — пусто. Тогда я побежал на крышу. Наверное, там она ждёт меня. Но и здесь никого не было. Ну не могла же она босиком выйти на улицу?! Я посмотрел на небо. Тёмные облака нагло закрывали его бесконечную синеву.

Вернувшись в квартиру, заварил крепкий кофе. Да, я пытался успокоиться, но противный, липкий страх уже проникал в каждую клетку моего тела, измученного неизвестностью и ожиданием. Что только не передумал за это время! Я всё ещё ждал Дубравку, но она не приходила.

Я не мог больше оставаться в доме и, не закрывая дверь на ключ, вышел во двор. Напротив него была небольшая спортивная площадка, куда я изредка, отбросив привычную лень, выходил на пробежку. Сейчас там собрались люди и о чём-то взволнованно переговаривались. Заинтересованный, я пошёл к ним. Подойдя ближе, увидел Дубравку. Она в совершенно неудобной позе лежала на холодном сером асфальте. Утренний ветерок, равнодушно перебирая её светлые волосы, немного задержался в складках тяжёлого от крови платья и, подхватив только видимые мне крылья, мгновенно скрылся.

Я поднял её — лёгкую, почти невесомую — и пошёл к дому. Путь мне перегородила вызванная кем-то машина скорой помощи. Они забрали мою девочку. Больше я её не видел…

Меня несколько раз вызывали в полицию. Следователь сказал, что у него складывается впечатление, что девушку сбросили с крыши. Потом, правда, добавил, что рядом нет высоток и развёл руками. Меня ни в чем не подозревали, потому как погибла она ночью, в то время, когда я досматривал свой вещий сон на даче… 

Я опять сижу в своей квартире. И если раньше съедало меня одиночество, то сейчас разрывает ненавистная мука, боль. Я вновь и вновь возвращаюсь в тот вечер, когда солгал про конференцию. Ведь Дубравка мгновенно уловила ложь, и я знал об этом. Знал, но уехал, вернее, сбежал. А мог остаться и рассказать про свои страхи, про свою бескрылость. Неужели она не поняла бы, что я не поднимусь выше этой прогретой солнцем и такой удобной крыши?

Я знаю, что Дубравку никто не убивал. Пытаюсь себя оправдать, утешить, что нет моей вины в её смерти, в её последнем полёте. Дубравка летала одна. И кто знает, возможно она поднялась слишком высоко… А, может, взлетев, сложила крылья?!

Не знаю… В одном уверен: небо никогда не простит меня, и ночные яркие звёзды будут теперь невзрачными и тусклыми. Чтобы их зажечь, нужно взлететь. А у меня нет крыльев…