Ловите ТРУБОНОСА!!!!

— Ну, здравствуй, папа. Как поживаешь? Как твои дела вообще в этом мире?

Голос эхом разнёсся под сводами сырого грота, заставив всех сбиться вместе, спина к спине, испуганно вглядываясь в темные расплывчатые очертания пещеры.

— Ты не рад меня видеть? Я один. И без облачения, — Голос горько, издевательски усмехнулся. — Тебе понравились наши скафандры? О! Я тщательно над ними поработал. 

 Алекс тщетно всматривался в пространство, стараясь хоть что-то разглядеть своим особым видением, но тщетно. 

— Как тебе наша пещера, хороша? Ну что ж, располагайся... — Продолжал некто, переходя на повышенные тона уже без ухмылки.

 — Ты ведь хотел загнать нас в ловушку? Хотел уничтожить … опять?! Да сколько можно, папа! Бабки с вёдрами…так вы нас называете? Ха-ха-ха! А может, это вы теперь — бабки с вёдрами?.. Примерь скафандр — одно лицо!

Из темноты появился силуэт. С каждым шагом его приближения, стук сердец команды слился в один бешеный гул. Страх сковал их движения, не давая пошевелиться. Не монстр — человек приближался к ним. И не просто человек. Алекс! Только лет на двадцать моложе. 

— Что такое, папа? Не узнаёшь? — он поднял голову вверх, широко раскинув руки рассмеялся так, что грот задрожал, заухал, заставляя кровь застыть в жилах.  — Ну что, ты не рад меня видеть? Что же ты не обнимешь своего сына? Или тебе привычнее мой маскарад? Так могу создать привычные условия для тебя, папа. — Он махнул рукой, и шум резко прекратился.

В пещере неестественно потемнело. Пространство вокруг заполнил сухой, пугающий шорох, перерастающий в скрежет. Из непроглядной тьмы, отделяясь от влажных стен, начали проступать массивные, пугающие силуэты. Чудовища из океана, но без привычных тел, словно призраки, окружили экипаж Громова. Сын вальяжно повёл рукой в сторону монстров:

— Знакомьтесь, трубоносы! Ну? И кто теперь главный? Ты хотел запереть нас в этом ущелье и не дать выбраться, как и в тот раз, ты не дал мне покинуть утробу матери! — сын перешел на крик, — думаешь, это вы поймали нас в этой пещере? Нет! Это мы загнали вас сюда! Вы думаете, что вы лучше? Вглядись, мы одно лицо! 

 Он ткнул пальцем на свое лицо, и повернулся в профиль, затем в фас и безудержно расхохотался:

  — И что вы сделаете сейчас? Ни-че-го. Ничего! Вы сейчас дрожите как осиновый лист... Кстати, а что такое осина?

Сын сделал шаг вперёд, его глаза хищно блеснули в полумраке:

— А что ты хотел? Ты сейчас пришёл в наш мир, где мы живём. Ты думаешь, мы сами себя такими сделали? Нет, ты ошибаешься. Мы уже родились в этом мире. Ты думаешь, это просто монстры? Нет, это наши боги. Это олицетворение вашей жадности, алчности, предательства, жестокости…. Это вы нас создали!

Голос сына сорвался на глухой, вибрирующий рык, в котором наконец-то обнажилась старая, кровоточащая боль:

— А теперь хотите убить? Ну да, конечно... Точно так же, как много лет назад ты убил меня в утробе своей Сюзанны. В утробе моей матери! Она не хотела покидать планету, но ты заставил её это сделать. Ты убил нас!

Его вопль раздался на всю округу, сотрясая даже огромные валуны, заставляя некоторые из них, потеряв надежную опору, с грохотом рушиться вниз. 

Алекс в недоумении смотрел на новоиспеченного сына. Страх ушел. Оставалось только одно сплошное непонимание: как? Как мог материализоваться во время взрыва нерожденный человек? Или… мог?.. Значит ли это, что человек получает разум еще до рождения? И там, под сердцем у матери, он уже мыслит и видит свои сны? Нежность и боль смешались в одно целое и обрушились на Алекса, принеся с собой лавину сожаления, беспомощности, утраты и немыслимого горя. Глаза поисковика наполнились слезами отчаяния.

— Я не знал, что так получится! —в сердцах крикнул он, пытаясь освободиться от удушающей боли. 

— Так почему ты не предугадал? Почему ты не послушал маму, — голос сына предательски дрогнул.

— Я не знал… я не знал…— продолжал шептать Алекс.

Он рухнул на колени, обхватив руками голову. Слезы мужчины лились ручьем. Он даже не пытался их сдерживать или прятать  свою слабость. Но они не приносили облегчения.

 — Я не знал…

— Хватит! — раздался тихий детский голос. Это была Кит. Она говорила тихо, но ее было слышно, словно она шептала их каждому прямо на ухо.