Эта прекрасная жизнь или О жанрах

Помнится, писала здесь про встречу литературного кружка и обещала дать по ней отчёт. Что ж... Ничего не вышло. Участники клуба не успели прочитать мой отрывок заранее и сказали, что вообще не собираются его читать, потому что "не люблю такой жанр". Да жизнь — ... (слово вставьте сами). 

А вот отрывок, кстати. Решила поменять агрессивное и импульсивное поведение ГГ на более осторожное. Хотела, чтобы он не угрожал напрямую, а говорил намеками. Попыталась создать напряжение между персонажами.

***

Раздражение набирало силу. Новый лейтенант детективного подразделения… Может быть просто помеха, а может — угроза этим столпам. Седрику надо было проверить беспокоящие его предчувствия, и направился к кабинету лейтенанта.

Когда Седрик подошел к двери, он увидел, что рядом с ней еще не висела табличка с именем нового сотрудника. Майлз чувствовал, что слишком волнуется и решил повременить прежде, чем постучать в дверь. Наконец он преодолел себя. В ответ на стук из кабинета послышался уверенный голос.

Седрик вошел в кабинет и уперся взглядом в лейтенанта. Его внешность была весьма правильной: овал лица чуть квадратный, четко выделенный подбородок, слегка «римский» нос, широкие густые брови и миндалевидной формы карие глаза — все это навевало образ «доблестного копа». Он доставал канцелярские принадлежности и фоторамки из картонной коробки с четкой надписью «Лейтенант Рикардо Родригес». В движениях детектива читалась уверенность, которую вряд ли могли поколебать простые угрозы.

«Обживается как у себя дома», — машинально отметил про себя Седрик.

— Вы что-то хотели, офицер? — поднял голову Родригес, бросив на него короткий жесткий взгляд.

«Что ему сказать?» — Майлз быстро прокручивал варианты в голове. — «В открытую нельзя!»

— Я пришел узнать, не нужно ли вам что-нибудь из бумаг.

Родригес всмотрелся в именную табличку на рубашке Седрика.

— Офицер Майлз? 

— Да. Я работаю в отделе ведения документации.

— Я пока не могу сказать, что мне понадобится. Я позову вас позже.

Но Седрик не шелохнулся. Он продолжал внимательно рассматривать лейтенанта, пытаясь понять, что именно в его облике и поведении вызывает тревогу.

— Я хотел вас спросить, — Седрик говорил медленно. — Какова причина вашего перевода?

— А зачем это вам? — насторожился Родригес.

— Все подробности кадровых перестановок должны быть отражены в отчетах.

— Тогда спросите у своих коллег из отдела кадров, — Родригес пожал плечами и продолжил разбирать свои вещи.

Седрик прищурил глаза, давясь злобой. Сначала шеф со своим копанием в прошлом, а теперь еще и этот Родригес, которого нужно учить правилам.

Но он сдержался и вместо открытых угроз проговорил:

— Понимаете ли, сэр. У нас в штабе свой, особый порядок. Любая мелочь должна быть отражена в бумагах. Я эту мелочь должен узнать и зафиксировать.

— Почему именно вы?

Седрик окатил Родригеса ледяным взглядом, стараясь скрыть боль от ран, которые разбередил в нем разговор с Хэнлондом.

— Просто у меня такая работа. Все отмечать.

Родригес сузил глаза, отставил коробку с вещами в сторону и положил руки на пояс — было видно, что лейтенант всерьез задумался над словами Седрика.

— Получается, что вы тут второй человек после шефа? — спросил он так, будто вбил в стену гвоздь.

— Нет. Но моя работа тоже очень важна, — сказал Седрик, убрав руки за спину, чтобы не дрожали.

Родригес неотрывно смотрел на Майлза. Благородное лицо лейтенанта выражало непоколебимую решимость, честность и даже упрямство. Он, казалось, вцепился в свои принципы, словно пес в найденную кость.

— И вы переживаете из-за того, что шеф не предупредил вас лично о моем переводе?

Седрику показалось, что Родригес видит его насквозь. Теперь офицер скрестил руки на груди, отвечая на суровый взгляд Родригеса с той же твердостью. 

— Я надеюсь, что в следующий раз меня не проигнорируют и вовремя сообщат мне о важных изменениях! — Седрик еле сдерживался, чтобы не сорваться.

— Шеф Хэнлонд не предупреждал меня, что мне придется отчитываться перед простыми офицерами! — Родригес тоже начал повышать голос.

— Таков порядок, лейтенант, — произнес Седрик сквозь зубы. — И не вам его ломать!

— Как вы разговариваете со старшим по званию?!

— Я выполняю свою работу. И если вы не будете мне мешать, я не буду мешать вам выполнять свою.

— У вас пять секунд, чтобы покинуть мой кабинет, офицер Майлз, — эти слова лейтенанта прозвучали холодно и резко. — Иначе обещаю: дисциплинарного взыскания вам не избежать! Думаю, мне стоит поговорить с начальником административного.

— Я уйду, — бросил Седрик. — Но мой вам совет, лейтенант: не расслабляйтесь! 

Родригес смотрел на него молча. Было видно, как он сжимает челюсти от злости.

Седрик вернулся к своему рабочему месту. Дело было сделано: он оценил лейтенанта и дал тому некоторые намеки на царящие здесь порядки. Но внутри офицер ощущал необъяснимую дрожь. И почему он так разозлился на Родригеса? Увидел в нем что-то, напоминающее о былых днях?

«Черт, я почти спалился!» — Седрик шумно выдохнул и, подняв глаза к потолку, сжал голову руками. Они продолжали трястись. 

«И что теперь делать? Хэнлонд едва успел занять свой пост, а уже решился на самовольный перевод нового лейтенанта!» — от тяжелых мыслей голова начала раскалываться.

Если Хэнлонд перестанет подчиняться, кому-то придется поставить его на место. Таковы правила этого безжалостного мира.