Субботний отрывок

Суббота - след знакомого всем флешмоба об отрывках из душещипательных произведений. Идёт напряжённая работа над третьей книгой из серии "Опережая время", называется она "Градусы невозврата". Отрывок касается беседы-опроса Сушко и Вяземским княгини Зинаиды Николаевны Юсуповой, первого свидетеля пропажи артефакта "Роза Флоренции" и исчезновения гувернантки Агаты Штольц. Каково это допрашивать самую известную при дворе персону современности? Кто она и какая она, последняя княгиня из рода Юсуповых? Здесь главным и результативным моментом является выбор правильной постановки разговора и соответствующей линии поведения напарников. Ведь человеку своего круга - Петру Апполинарьевичу Вяземскому Юсупова может довериться и рассказать намного больше, чем местной полиции, проводившей первичное дознание по этому делу, связанному с двойным убийством, ограблением и похищением человека: 

Обстановка кабинета  Зинаиды Николаевны полностью отражала её индивидуальность, сочетающуюся с аристократическим вкусом и стилем убранства. Всё вокруг выглядело дорого, но статусно и по-женски изящно - ничего лишнего, громоздкого или чрезмерно пафосного, кричащего о богатстве и социальном положении хозяйки.  Лакированная мебель и книжные шкафы, кожаные кресла, милые статуэтки, фарфоровые вазы и картины на стенах создавали по-домашнему уютную, но одновременно и рабочую атмосферу кабинета.
Приветственно поклонившись, Сушко и Вяземский представились по форме. Наступил момент тишины, в течение которого стороны принялись рассматривать и оценивать друг друга. О красоте и уме Зинаиды Николаевны ходила многоголосая молва: эти достоинства превозносили, ими восхищались, им завидовали. "Прекрасна, умна, образованна, артистична, добра", так о ней говорили в свете. И вот смейчас друзья отметели, что разговоры соответствовали действительности - всё оказалось именно так, как ожидалось напарниками, однако следовало один раз увидеть, чем сто раз услышать.
31-летняя княгиня была восхитительно хороша. Ростом высока, тонка станом, изящна в движениях, слегка смугла лицом и черноволоса, с блестящими, как звезды, огромными глазами, из которых сквозили характер, воля и трепетная душа.  Воистину, её чарам никто бы не смог противиться. Руки Зинаиды просили знаменитые европейцы, в том числе августейшие особы, однако она отказала всем, желая выбрать супруга по своему вкусу. Честолюбия же в ней содержалось не боль, чем в любом другом аристократическом семействе: на трон империи она не стремилась.
- Присаживайтесь, господа, - голос княгини прозвучал звонко и властно. В тоже время аристократическая холодность на лице Зинаиды Николаевны сменилась заинтересованностью. На Петре Апполинарьевиче её взгляд задержался дольше - родовой перстень Вяземских привлёк внимание княгини. С этого момента, чувствуя присуствие истинного дворянина, княгиня Юсупова смягчилась: говорить придётся не с неотёсанным простолюдином-полицейским, контролируя речь и поведение, а с человеком из её среды, вполне  владеющим навыками  светского этикета.
Благодаря родителям, дом которых был открыт для людей науки и искусства, будущая княгиня Юсупова получила прекрасное образование и воспитание. Уже в семь лет Зинаида могла принять гостей и поддержать светскую беседу. С возрастом этот дар только укрепился.
- Господа сыщики, - наконец приступила она к делу. - Я сейчас поведаю вам всё, что мне известно, а после вы сможете задать интересующие вас вопросы. Итак... Утром в понедельник супруг мой -  Феликс Феликсович предствил мне флорентийского итальянца, в свою очередь, приведенного в наш дом высоким чиновником МИДа, что на Певческом мосту. Итальянец представился Паоло Антинори. Помнится, был такой древний аристократический род во Флоренции. Но тут, господа, право слово, конфуз приключился. Иностранец плохо знал наш язык, однако русского дипломата, свободно говорившего на языке Данте, Петрарки и Боккаччо, отослал восвояси, сославшись на тет-а-тетность предстояшего разговора. Я же на этом языке изъясняюсь весьма посредственно, потому пригласила в помощь гувернантку Агату Штольц. 

Её австрийский род эмигрировал в Россию с севера Италии, оттого русский, немецкий и итальянский бытовали в этой семье наравне. Да, вот ещё что... Я ведь должна описать этого иностранца подробно и беспристрастно...
Здесь княгиня взяла паузу, собираясь с мыслями и окунаясь в воспоминания о том злополучном дне. Этот процесс занял у Зинаиды Николаевны десяток секунд. За это время врождённая холодность и надменность полностью покинули лицо Юсуповой, а тон и привычная манера речи изменились. Теперь перед Сушко и Вяземским сидела озабоченная и озадаченная, совершенно выбитая из привычной жизненной колеи, молодая женщина, во взгляде которой тревога и страх смешались с хорошо скрываемым интересом к теме  и последствиям разговора. В глазах Зинаиды Николаевны ещё теплилась надежда на скорейшее разрешение проблем, так неожиданно свалившихся на её голову. Минули  три безрезультатных дня - никаких обнадёживающих известий со стороны Сыскной не поступило, что и стало источником тревожного настроения княгини.