Субботний отрывок

 Суббота - след знакомого всем флешмоба об отрывках из душещипательных произведений. Идёт напряжённая работа над третьей книгой из серии "Опережая время", называется она "Градусы невозврата".  По ранее выработанному плану, этим утром напарники разделились: Вяземский, в поисках следов Агаты Штольц, отправился по больницам и моргам столицы, Сушко же отбыл в Сыскную для организации поисков "Розы Флоренции": 

Вот и в это ненастное утро Вяземский, облачившись в дождевик и захватив зонт, отправился по всем петербургским моргам и больницам, в поисках Агаты Штольц среди неопознанных или безымянных, мёртвых или живых. Но время, потраченное на этот труд, оказалось безрезультатным — Вяземский так и не нашёл ни Агаты, ни её следов. В Мариинской больнице Пётр Апполинарьевич задержался, тамошний прозектор был рад появлению судебного медика. Дела Сапожника и Лиса сблизили их, сделали единомышленниками. С тех пор Лодочкин считал Вяземского лучшим в профессии. А ещё медиков связывала тайна, в которую был вовлечён весьма ограниченный круг людей, а раскрывать её шире время ещё не пришло. Однако, пока тайна не была обнародована, оба тяготились ею. Ложь и фальсификация презирались обоими, но та ложь возникла во благо истине и вопреки смерти. 

Зная занятость Вяземского, Лодочкин всё же не преминул поделиться с коллегой патолого-анатомической находкой, для чего пригласил Петра Апполинарьевича к секционному столу, на котором покоилось вскрытое тело.

 — Пациент 35 лет от роду, страдавший тяжёлым сахарным мочеизнурением, скончался в нашей больнице вчера. Но запах! От трупа пахнет не гнилью разложения… Чувствуете, коллега? Запах пропанона или диметилкетона… Как при производстве лаков и красок. Этот универсальный растворитель ещё называют ацетоном. А теперь гляньте вот сюда. Видите? Поджелудочная железа выглядит сильно уменьшенной в размерах, уплотненной, грязно-сероватого цвета. Орган полностью и насквозь покрыт тяжами разрастающейся соединительной ткани, а на разрезе дольчатый рисунок органа выглядит полностью смазанным. Как он жил с такой поджелудочной железой, ума не приложу. Я сомневаюсь, что при жизни ему ещё можно было помочь. 

 — Кузьма Проклович, я разделяю ваше удивление и негодование по поводу нашего бессилия в отношении этого недуга, — ответил Вяземский и продолжил. — В Британии появился диагноз сахарного диабета, заменяющий наш сегодняшний и дающий перспективы иного подхода к этой болезни поджелудочной железы. Тамошние доктора напрочь отказались пробовать мочу пациентов на вкус для определения в ней сахара. А учёные упорно ищут методы лабораторного определения уровня глюкозы в крови и моче. Одновременно продолжается пристальное изучение функциональных особенностей поджелудочной железы, как больной, так и здоровой. Хочу заметить, что и у нас существуют энтузиасты диагностики и лечения сахарного диабета, но их возможности и влияние весьма ограничены, а проблема не возведена в ранг государственной.

Кивнув в знак согласия, Лодочкин посетовал: 

— Прошу прощения, коллега, что не смог помочь вам с Агатой Штольц… Как видите, тела её у нас нет. Но ведь и во всех других местах, которые вы уже посетили, не нашли её ни живой, ни мёртвой… Делайте выводы, коллега. Делайте выводы.

Вяземский решил, что в его случае, отрицательный результат — тоже результат. И означает он, что гувернантка Юсуповой либо ещё жива, либо тело её находится вне столицы. А теперь нужно было спешить в Сыскную, там его ожидал Сушко.

Лавр Феликсович оказался несказанно рад встрече с бывшими сослуживцами. Клим Каретников, Антон Громов, Семён Малахов, Илья Прокудин и Анатолий Гаврилов, в свою очередь, долго жали руку бывшему шефу. Все они искренне радовались новой должности Сушко, и тому, что на ней он помнил своих подчинённых, с которыми по службе съел не один пуд соли, вместе с ними ходил на бандитские ножи и пули, хоронил погибших товарищей — Леонтия Шапошникова и Викентия Румянцева. Постепенно встреча перешла в строгое, деловое русло. Сушко лично обратился к Климу Каретникову, учитывая его теперешнее старшинство среди сыскных агентов:

 — Клим Авдеевич, мне нужна помощь всей вашей группы. Будем совместно искать вот эту брошь, которая имеет название «Роза Флоренции»… Рубины, гранат, бриллианты и золото. А выглядит она так… 

После этих слов, Лавр Феликсович разложил на столе цветной карандашный рисунок артефакта, изготовленный Вяземским.

 — Максимально напрягите осведов, перетряхните все ломбарды и скупки, возьмите за горло подпольных ювелиров и торговцев краденым. Прошерстите все катраны и известных катал. Не может такая вещь исчезнуть бесследно. На ней уже два трупа и возможен третий.

Сыщики подробно обговорили план сыскных мероприятий, утвердили ответственных за каждое направление поиска «Розы Флоренции». В создавшихся условиях Сушко выступил главным координатором действий сыскных агентов, направляемых Климом Каретниковым.

 — Не извольте беспокоиться, Лавр Феликсович. Всё исполним в лучшем виде, — заверил Сушко Каретников.

На что Сушко ответил своим любимым восклицанием:

 — Непременно!

 Что в данном случае означало полное согласие с говорившим. Уже через 10 минут сыщики отправились выполнять полученные служебные задания, но Антона Громова Сушко попросил задержаться. Лавр Феликсович подробно изложил ему историю исчезновения Агаты Штольц и гибели на том месте двух человек. Затем Сушко обратился к Громову с просьбой:

 — Антон Саввич, я нуждаюсь в вашей помощи, в вашем таланте следопыта. Предлагаю вам выехать на место происшествия и общими усилиями реконструировать картину преступлений, совершённых там в понедельник утром. Для этого я предлагаю вам в час пополудни забрать нас с Вяземским от дома Юсуповых, потом мы втроём займёмся работой на месте пропажи Агаты Штольц и «Розы Флоренции». 

Громов согласился и обещал исполнить всё в точности. В это время в Сыскной появился Вяземский. Друзья обменялись информацией и поспешили к служебной пролётке: близился полдень — время аудиенции у княгини Юсуповой.