Пападанцы, за что их любят писатели и ненавидят критики

Слово «археолог» я выучил гораздо раньше, чем пошел в первый класс. Пока мои сверстники гоняли мяч во дворе, я завороженно залипал в телевизор, когда там шли передачи в духе «Вокруг света» или «Клуб кинопутешественников». Мне было не просто интересно смотреть на древние раскопки. Мой мозг взрывался от попыток пофантазировать: а как жили люди в этих городах, когда эти руины еще не были руинами? Каково это — пройтись по улицам Древнего Рима, заглянуть в корчму прошлых веков, послушать, о чем спорят люди на площадях?

Мне кажется, именно этот детский восторг и тяга к исследованию — и есть истинный, глубинный мотив большинства авторов, пишущих про попаданцев. Нами движет желание реконструировать воображаемое прошлое. Хотя бы на бумаге, хотя бы ради экскурсии туда в компании своего читателя.

Но почему тогда этот жанр, ставший локомотивом и главным кормильцем платформ вроде Author.Today, вызывает такой отчаянный снобизм у «взрослых» писателей и классических литературных критиков? Давайте разберем эту драму с обеих сторон баррикад.

За что попаданцев обожают читатели?

Если отбросить наше чистое романтическое желание заглянуть в историю, у популярности жанра есть вполне осязаемые психологические и игровые причины:

• Идеальная игровая механика и низкий порог входа. В геймдизайне (а я в обычной жизни разрабатываю деловые игры для бизнеса) есть понятие «аватара». Читателю не нужно продираться сквозь сложный лор вымышленного мира с эльфами. Наш герой — такой же парень из электрички, как и сам читатель. Он знает те же мемы, носит те же джинсы и пользуется смартфоном. Через него читатель мгновенно подключается к сюжету.
• Ультимативный эскапизм и закрытие гештальта. Каждый из нас хоть раз прокручивал в голове старые споры, думая: «Эх, надо было сказать вот так!». Попаданчество — это легальный способ переиграть реальность с позиции силы. Ты устал от офисной рутины, сел в вагон, открыл книгу — и вот ты уже меняешь ход истории, спасаешь страну или внедряешь технологии будущего. Это чистая дофаминовая терапия.

За что попаданцев люто ненавидят критики?

С точки зрения классической драматургии, которой меня учили в киношколе Александра Митты, у критиков есть свои веские аргументы:

• «Рояльный завод» вместо эволюции героя. В хорошей драме персонаж обязан расти над собой через тяжелые испытания. В плоском попаданчестве герой часто сразу получает «чит-коды» (знание будущего, суперспособности). Конфликт разрешается не потому, что герой изменился внутри, а потому, что автор подыграл своему любимчику и вовремя подкатил рояль из кустов.
• Конвейерный кризис идей. Критики видят в жанре штамповку. Декорации меняются (СССР, средневековая Русь, далекий космос), а суть одна: пришел, прогрессорствовал, победил.
• Зависть к охватам. Будем честны: классических авторов дико раздражает, что они могут годами вымучивать глубокий психологический роман о поиске себя, который прочитают сто человек, в то время как история про сантехника с ноутбуком в 1941 году собирает миллионные просмотры и приносит автору коммерческий статус за месяц.

Где же истина?
А что вы думаете про папананцев?