На злобу дня. 1900 год

Мой очерк про фабричных продвигался хорошо. А когда Николай выполнил обещание и познакомил меня с санитарным врачом Василием Федоровичем Ставровским, все выстроилось в стройный сюжет. Некоторые работники согласились рассказать кое-что о внутренних порядках, но анонимно. Это понятно, хозяева и уволить могли.

Он как раз инспектировал участок, на котором располагалась та маленькая текстильная фабрика, где использовали вредные красители. Это юго-восток Москвы между Таганской площадью, Новоблагословенным кладбищем и Симоновой слободой. Там протекают реки Москва, Яуза и ручей Золотой Рожок (который в моем времени спрятан в подземный коллектор). Здесь устроены 41 фабрика и заводы: ткацкие, типографские, переплетные, химические, дерево- и металлообрабатывающие. Еще делают обои, краски, табак и гильзы. Все производства очень вредны и для людей, и для окружающей среды.

– Света для работы мало, машины и станки постоянно шумят, вентиляции недостаточно. Воду от производства и из домов сливают в реки, много свалок. Люди болеют тифом, корью, дифтеритом, скарлатиной, воспалением легких, дизентерией. Врачей и больниц слишком мало, детская смертность даже выше, чем в среднем по Империи.

Василий Федорович рассказывал очень эмоционально: было видно, что он искренне переживает за людей, которые живут в таких ужасных условиях.

– Хозяева все напирают на то, что рабочие пьянствуют, а как в подобных условиях с ума не сойти? Да еще когда водка дешевая, и на каждом углу достать можно?

Мне он показался пожилым, хотя в это время люди стареют быстрее, чем в моем и я не слишком хорош в определении возраста. Среднего роста, с сединой в русых коротко стриженных волосах, чуть сутулый, в маленьких очках, сером костюме. Говорили мы в зале хорошего трактира около дома, где доктор вел практику. Я так понял, что санитарное дело было для него видом общественного служения.

– Я непременно поставлю в известность обер-полицмейстера о том, что снова стали использовать анилин. – Пообещал он мне при прощании.

Сложив свои наблюдения, официальные данные и рассказы я составил живой и, на мой взгляд, злободневный очерк.

Показал сначала Николаю: он внимательно прочитал, удивился, сказал мне об этом, похвалил и велел безбоязненно нести в редакцию.

Я так и сделал.

– Федя, тебя редактор зовет, – подошла ко мне Алина. Я как раз любовался своим очерком, занявшим добрую треть страницы: весь подвал. 

Страшно даже как-то стало: почему-то вызов к начальству в первую очередь наводил на мысли о каком-то косяке.

Первый большой очерк главный герой романа "Репортер с Хитровки" посвятил условиям жизни фабричных рабочих. О том, что он увидел на фабрике, можно почитать в главе 14.

Начало истории - здесь.