Флешмобное, поцелуйное)
Автор: Неда ГиалИ снова флешмоб от Bangbang, на этот раз про поцелуи. Посмотрела я парочку примеров, у меня настолько всё невинно и воздушно, что на фоне остальных, наверное, будет смотреться блёкло) Но, я уже решила поделиться, кто не спрятался, я не виновата!
Будет целых два поцелуя, оба из "Оборотни Сирхаалана: Дамхан".
Дамхан -- оборотень-паук, Найда -- девица, когда-то принесённая ему в жертву, к немалому его удивлению.
Первый поцелуй происходит после её (добровольного) обращения.
Когда листопад перевалил за середину и вовсю начались заморозки, Дамхан с Найдой попрощались с Малушей и отправились в Расселину. Берлога аранея встретила их ледяным холодом, в низине стены уже покрылись узорчатой изморозью. Оборотень отвёл невесту к нише подальше от входа, спрятанной за пещерной стеной, и пристально посмотрел на неё, словно бы сомневаясь. В его взгляде явственно читалась забота и… жалость?
— Готова? — наконец спросил он.
Девушка молча кивнула.
— Точно? — по-прежнему сомневаясь настаивал он, — еще не поздно все отменить… если боишься…
Найда замотала головой. Это была отчаянная ложь: разумеется, она боялась — сердце от страха билось так, что казалось вот-вот выскочит из груди. Впрочем, Дамхан это знал и сам, как и то, что она не уйдет, как бы он её не гнал. Она ринулась в эти отношения словно в омут — отчаянно и бесповоротно, а он…
— Закрой глаза, — уже совсем другим тоном приказал араней.
Найда послушно зажмурилась. Послышался шорох, но не успела она осознать, что оборотень сменил ипостась на паучью, как тело пронзила жуткая боль, за которой последовало запоздалое ощущение вонзившихся в бок жвал. Ей захотелось оттолкнуть его, закричать, сказать, что передумала, но она не смогла даже разлепить век — все тело охватил паралич. Беспамятство коконом обволакивало слабеющее сознание, всё её существо кричало, сопротивлялось, билось, силясь вырваться, но…
— Как была дура убогая, такой и осталась! — хлестнул издевкой голос мачехи. — Тю! Взаправду поверила, что он к тебе женихаться будет? Ишь, нашлась Хозяйка Расселины… Сожрет тебя и дело с концом!
Боль усилилась, придавая весу мачехиным словам.
— Сожрет с косточками, — послышался следом голос Глашки. — даже для похорон ничего не оставит. — сестрица разразилась визгливым мертвячьим смехом.
Боль стала совсем нестерпимой, кровь резко прихлынула к голове и зашумела в ушах, заглушая еще чей-то насмешливый голос, и в следующее мгновение Найда провалилась в забытье.
Воспоминания сменялись видениями и причудливо перемешивались с ними. Вечно ругающаяся мачеха, раздутая до безобразия — словно баба на чайник — и упёршая руки в боки. Глашка-мертвячка, то прихорашивающаяся с зеркальцем, то тянущая к ней когтистые руки. Бабушка с вечно-заплаканными глазами, замазывающая её очередные художества глиной. Страшная усохшая баба с горящим взором, бубнящая заумь. Что-то уж совсем жуткое — многоокое и многолапое, перетекающее из обличья в обличье и вымораживающее душу. Мужчина с усталым взглядом и крепкими надёжными руками — отец? — заставивший потусторонний ужас отступить, но сам сгинувший в нём. Грустная незнакомая женщина, пеленающая её и поющая колыбельную. Звёздная зимняя ночь, щёки немеющие от лютого мороза…
От очередного приступа нестерпимой боли она распахнула глаза и несколько раз недоуменно моргнула: перед лицом мерцала стена паучьего кокона. Найда снова отчаянно забилась, силясь высвободиться, но руки и ноги словно были крепко спеленаты, а шея не гнулась, отчего она даже не могла наклонить голову и посмотреть. За стенкой кокона что-то зашевелилось, она присмотрелась и обмерла от ужаса, разглядев очертания гигантского паука. Зверь как-то странно дёргался и извивался, то вздыбливаясь на лапах, то снова оседая, и словно бы двоился. Веки девушки снова потяжелели и она забылась тревожным сном.
Вновь замелькали воспоминания-видения, но они словно бы сменили тональность. Малуша, по-матерински гладящая её по голове… Мавки, в безудержном веселье кружащиеся в хороводе — то ли по дну мавкиного озера, то ли по лужку перед ним… И откуда у неё только такое воспоминание? До сих пор несколько пугающие, но такие непохожие на то, что было в Топках, рукодельничьи посиделки. Рушничок с полянкой эльфийских чаш, который она вышила для Дамхана… Сам Дамхан… Она с невероятной чёткостью вспомнила все встречи с ним: странный путник у общинного колодца в Топках, чудовищный получеловек-полупаук, который паче чаяниям не сожрал её, а спас… Деревенский любимец, радостно привечаемый в каждом доме Бочажек и Весёлок… Бесхитростный худощавый парень с открытым взглядом, за которым тем не менее угадывалось что-то чуждое и жутковатое… Последним всплыло его лицо, когда она подарила ему рушник: сдержанное радостное удивление и замешательство. Вот он поднял на неё взгляд, глаза — и человечьи и паучьи — словно бы замерцали лунами, и вдруг рассыпался тысячами мелких пауков. Найда отпрянула и чуть покачнулась, обнаружив себя стоящей на огромном валуне посреди Расселины, убранной паутинными кружевом. Девушка растерянно озиралась — полчища меньших устремились к ней, воздух заполнился топотанием тысяч маленьких лапок, шелестом трущихся друг о друга хитиновых волосков и словно бы каким-то говорком. Море аранеевских служек захлестнуло валун, на котором она стояла, на мгновение замерло в паре вершков от неё, а затем устремилось вверх, прям по ней. Найда открыла было рот, чтобы завизжать, да так и застыла, внезапно «услышав» тысячи и тысячи мыслишек подданных аранея. Её подданных. От удивления она снова распахнула глаза.
Завесь кокона затрепетала и внезапно распалась надвое. В проёме показался Дамхан — непривычно похудевший и осунувшийся — и с тревогой вгляделся в неё. Разглядывал он её, казалось, вечность, но наконец улыбнулся — с облегчением и, как ей почудилось, с едва уловимым разочарованием. Затем он разодрал кокон донизу и протянул ей руку. Найда недоуменно воззрилась на неё, ощущение спеленутости паутиной не проходило, но к ее удивлению, на этот раз ее ничего не удерживало. Араней помог ей выбраться из остатков кокона и снова осмотрел с ног до головы. Девушка, в свою очередь, несколько заторможено рассматривала полупрозрачный паучий каркас, лежавший у входа в пещеру.
— Старый панцирь после линьки, — пояснил оборотень, проследив за ее взглядом.
Найда поежилась: сброшенная шкура неприятно напоминала мертвого паука. В следующее мгновение панцирь зашевелился и девушка ойкнула, но это были лишь меньшие, решившие уволочь ненужный ворох хитина прочь.
— Ты голодна? — спросил Дамхан, по-прежнему пристально глядя на нее.
Найда удивленно посмотрела на него, с чего бы ей оголодать, всего лишь ночь проспала. Но тут в животе требовательно заурчало и она поняла, что действительно зверски голодна. Однако, когда араней чуть посторонился и она увидела, что ей предлагалось отведать, и осознала, что для этого придется перекинуться в паучью ипостась — ей стало дурно. Оборотень еле заметно усмехнулся и успокаивающе привлёк ее к себе.
— Тихо-тихо, — прошептал он, гладя ее по голове. — Отведем тебя к Малуше, она наверняка уже вкусностей наготовила.
Девушка подняла голову, её губы чуть тронула виноватая улыбка. Она по-прежнему ужасно робела перед ним. Взгляды их встретились, Дамхан как-то странно вгляделся в неё, бережно обхватил её лицо руками и осторожно поцеловал. Губы Найды обожгли ледяным холодом, на поцелуй девушка не ответила. Араней снова приоткрыл глаза, Найда стояла зажмурившись и покорно ждала продолжения. Оборотень чуть раздосадованно дернул уголками рта, но ничего не сказал, вместо этого ласково потрепав её по щеке. Девушка удивлённо открыла глаза, поняв что продолжения не будет, и тайком с облегчением вздохнула. Впрочем, от Дамхана и это не укрылось. По человеческому понятию они еще не были женаты, обряд должен быть проведен после её превращения в аранею. Собственно оборотню обряд был без надобности, он не нуждался в благословении богов, но так уж было заведено у деревень рядом с Расселиной, что весной, после первой зимовки будущей жены Хозяина в паучьем коконе, волхв проводил обряд. Возможно после этого она станет ласковей?
— Пойдем, — он взял девушку за руку и они вышли из пещеры.
Улица ошарашила Найду весенней погодой. В тени ущелья по-прежнему лежал снег и было морозно, но солнце уже припекало и сверху доносились птичьи трели. Девушка запоздало вспомнила, что ночёвка на самом деле была зимовкой. Дамхан перекинулся в половинчатую ипостась, подхватил всё ещё несколько заторможенную Найду на руки и стремительно взлетел по отвесной стене на край расселины. Наверху он перекинулся обратно человеком, по-доброму рассмеялся, глянув на недоуменно озирающуюся невесту — та так и не могла поверить, что уже весна — и потянул её за собой по тропинке в Паучьи Бочажки.
https://author.today/reader/435166/4031819
Второй поцелуй -- те же и почти там же) Но после незапланированной схватки оборотня с особенно упитанной нечистью.
Пробуждение выдалось тяжёлым, словно похмельным. Наверное. Собственно похмелья Дамхан никогда не испытывал, медовуха, варимая в сёлах, на него действия не имела. Араней потянулся и болезненно поморщился — всё тело ломило и он путался в ощущениях. Поди разберись — человеческое тело болит или паучье. Вот же ж гадость этот зыбочник… Заснул он вчера далеко не сразу, долгое время лежал и размышлял, прижимая к себе Найду и прислушиваясь к её дыханию. Переплавленным магом зыбочник, скорее всего, всё-таки не был. Нечисть, получавшаяся из колдунов, встречалась редко и Дамхану пока что повезло с ней разминуться, но по слухам она тоже пыталась использовать магию. Зыбочник же, хоть и оказался дюже крепок, действовал исключительно грубой силой. Но откуда он тогда взялся? Оборотень раздражённо дёрнул уголками губ и вздохнул. Что толку гадать? Надо возвращаться к мавкину озеру и смотреть самому. Найда сонно вздохнула, просыпаясь. Араней повернул голову и улыбнулся, глядя, как она сладко потягивается и зевает. Девушка потёрла глаза, сонная нега проходить не желала — в этот раз спалось как-то особенно крепко и спокойно, даром что ночью пришлось немало поволноваться. Найда ещё раз глубоко вздохнула и замерла, заметив, что Дамхан наблюдает за ней с лёгкой улыбкой на губах. В глазах его застыло какое-то странное — умилённое? — выражение. Она смущённо потупилась, взгляд её упал на ворот его рубашки, где на груди виднелся слабый ожёг от зыбочной слизи. Девушка осторожно пробежалась по нему пальцами, с ночи ожёг уже сильно поджил, а вскоре и вовсе исчезнет, но её вдруг захлестнуло щемящее чувство — этой ночью она могла его потерять! Если бы зыбочник был более ядовит… или не один… или если бы тот волкодлак напал на него уже раненного… От последней мысли её совсем захолодило, и она вдруг подалась вперёд и, зажмурившись, отчаянно прильнула к его губам поцелуем. Араней от неожиданности чуть было не отстранился, удивлённо глядя на неё, но в следующее мгновение почуял, что что-то изменилось. Ей по-прежнему было чуть боязно, но вместе с тем — под робостью, опасениями и стеснительностью молодой девушки — пробивались приязнь и влечение. Дамхан привлёк её к себе, уже в полную отвечая на поцелуй, Найда обхватила его шею руками. Где-то на задворках его сознания промелькнула мысль — не здесь, не сейчас, мы не дома, нас ждут — но руки словно бы сами расслабили шнуровку и скользнули под её рубашку. Девушка чуть выгнулась и прижалась к нему, отзываясь на ласку, и араней позволил желанию захлестнуть себя с головой.