"Поцелуешь меня?" Флешмоб о поцелуях

Увидела интересный флешмоб от BangBang о поцелуях https://author.today/post/867677 . 

И у меня персонажи не против поцеловаться, если это не смертельно.

Буковок будет много, как и отрывков. 

"Хранители библиотеки Древних"

Эмилия еще раз оглядела меня с головы до ног, молча поднялась и вышла из кабинета. Я в очередной раз упрекнул себя за прямолинейность, но лучше, если она узнает правду сейчас и примет правильное решение. Нас ничего не связывало, кроме двух коротких встреч и записок в двери, хотя, понимал, что серьезно влюбился в красивую, очень умную и упрямую женщину. Вздохнул, снова надел украшения, сел за рабочий стол. Открыл папку с документами, оставленную секретарем. Углубившись в чтение очередного приказа министра культуры, не отрывая глаз, вежливо попросил человека, вошедшего в кабинет, немного подождать. Прочитав последнюю строку, спросил, не поднимая головы:

— По какому вопросу ко мне?

— Приглашение на свидание… Ой, простите, на обед еще в силе?

Я вскочил, словно кресло вспыхнуло огнем. У двери стояла Эмилия, загадочно улыбалась и заправляла рыжую прядь за ухо.

— Да… Почему Вы вернулись?

— Если сейчас уйду, то снова придется разыскивать Вас по городам и странам, чтобы сказать, что готова до конца своих дней изучать таинственную библиотеку и расшифровывать иероглифы, забросив свою палеоантропологию. Я люблю Вас, Сахемхет… Мой древний египтянин…

— Выходите за меня замуж… — прошептал, пытаясь справиться с эмоциями, которые уже брали верх над разумом.

— Это мой ответ, — она подошла вплотную и едва коснулась своими губами моих губ. 

Эмилия сняла очки, положила их на стол, прижала ладони к моим щекам и снова поцеловала.

— Сейчас доставят обед, а мы… — рассмеялся, заключая ее в крепкие объятия.

— Мы просто обсуждаем будущую археологическую экспедицию, — она прищурила левый глаз. — Приблизительные сроки работы — следующие полвека или больше под Вашим опытным руководством, господин профессор.

***

Часы напротив поста показывали без четверти три утра. За дверьми на улицу сработала кнопка вызова персонала. В сопровождении медсестры по коридору в моем направлении шли два человека: доктор Икрам и Эмилия. Я встал. Супруга бросилась ко мне, заключила в крепкие объятия. Она заплакала, уткнувшись в мое плечо.

— Что ты… — прошептал, еле сдерживая слезы. — Я люблю тебя. Безумно люблю. Ты моя жизнь!

— А ты моя! Мое древнее сокровище! Мой фараон! Я так боялась, что ты не проснешься…

Эмилия покрывала поцелуями мои щеки, не давая шансов на взаимный ответ.

— Где ты нашел жену, — произнес Искандер, несколько минут спустя, — такую же упрямую, как Стефания? Ее идея нестандартной терапии спасла тебе жизнь, и Службой древностей она командует, как Тутмос III своими войсками.

— Что? — удивился я.

— Дома все узнаешь. Машина ждет.

В соседнем кабинете я переоделся в привезенные супругой вещи. Было слышно, как Икрам благодарит медперсонал за работу и отпускает по домам.

"В плену несбыточной мечты"

— Тиа! Ты не поверишь, что я видел сегодня в городе, — жрец сел на постель рядом с девушкой, протянул браслет из бирюзы. Он, улизнув утром от бдительной Мерисет, вдоволь нагулялся по Фивам в обличии жрицы Хатхор, оставаясь никем не узнанным. — Там на одной из улочек целовались юноша и девушка, в одежде, похожей на далекую чужеземную, но не из Баб-Илима. Целовались совсем не так, как мы это делаем. Они выглядели такими чудны́ми.

Сат-несу рассмеялась, потом нахмурилась, как только поняла, что брат без спросу надел ее платье и украшения и сейчас сидит в них около нее.

— И тебе не стыдно подглядывать, особенно, за подобным? — сестра прервала свой послеполуденный отдых, поднялась и стала расплетать косы брата. — И верни мои вещи на место!

Ахетмаатра ловко выдернул пряди из пальцев сестры, вскочил, сбросил длинную жатую накидку, развязал пояс, потянул с плеч бретели. Платье проскользило по телу и упало белым облаком к его ногам.

— Что ты творишь?! — возмутилась она. — Немедленно оденься!

Он присел на краешек кровати, скромно улыбнулся, спрятав под растрепавшимися волосами залитые румянцем гладко выбритые щеки. 

— Мне уже восемнадцать, — рассмеялся Ахет. — А, давай, попробуем так же поцеловаться? 

— Какой же ты неугомонный… — Тиа провела пальцам по его бронзовому от загара лицу. — Тебя даже гнев Хатхор не пугает… 

— Нет! – юноша повалил сестру на постель, жадно впился в ее губы. Она ответила не с меньшей страстью. Ахет с трудом разорвал сладкий поцелуй, непроизвольно сделал глубокий вдох. Мощная волна силы и удовольствия прошла по его телу, перед глазами запорхали сотни бабочек, сотворенных в день рождения. Девушка испуганно посмотрела на брата и потеряла сознание. 

— Тиа? Что с тобой? — жрец вскочил, налил воды в чашу, отер влажной ладонью ее лицо, потряс за плечи. — Скажи что-нибудь!

Она, тяжело дыша, открыла глаза. Ахет облегченно выдохнул. 

— Больше так не делай… — простонала она. — Ты словно пил из меня жизнь, как воду из чашки. Это так страшно!

"Рамет"

Вивьен вышла из машины. Она чуть дрожала от страха, с которым пыталась справиться. Такой контраст жизни и смерти мисс Дин видела впервые: перед ней стояло иссохшее человеческое тело в рубашке и брюках, двигавшееся, ибо оно обхватило руками себя за предплечья, виновато склонило голову.

— Садитесь. Сейчас поедем. Машина неисправна, но это не важно. В таком виде я могу заставить Паккард ехать куда захочу.

— Значит, никто не помог вам тогда?

— Нет.

— Подождите. Дайте разглядеть вас, — Дин подошла настолько близко, что Рамет непроизвольно отступил назад. — Не бойтесь! Я же не испугалась прошлой ночью, не испугаюсь и сейчас.

Она протянула руку, коснулась пальцами высохшей щеки.

— Вы плачете? — Вивьен посмотрела на прикрытые пергаментными веками глазницы, ощущая подушечками пальцев капельку смолы, скользнувшую по коже.

Ответа не последовало.

— Как бы я хотела, чтобы фильм стал реальностью… — мечтательно прикрыв глаза, произнесла мисс Дин. — Только с красивым концом: меня похитила мумия прекрасного мужчины, и мы жили вдвоем долго и счастливо. Такое возможно, мистер Браун?

Он снова промолчал. 

— Поехали в Луксор, — произнесла мумия после долгой паузы, подошла к машине, предлагая актрисе сесть на заднее сидение.

— Я хочу ехать рядом с вами, — Вивьен захлопнула заднюю дверь и открыла переднюю.

— Как хотите…

Рамет сел за руль. Машина беззвучно тронулась, набирая скорость. Женщина любовалась тонкими пальцами, сжимающими без усилий светлую оплетку.

— Поцелуйте меня, пожалуйста.

— Зачем? Пожелайте это днем, — грубо ответил Рамет.

— Вы всегда такой холодный по ночам?

— Да.

— Остановите машину.

Паккард проехал еще полсотни метров и замер, позволяя пыли обогнать себя. Браун сидел неподвижно, смотрел в мутную даль. Актриса прижала ладонь к его щеке, заставляя посмотреть на нее. Чуть привстав, Вивьен подарила мужчине своей мечты легкий поцелуй. Ответа не последовало. Дин вздохнула и, не сводя глаз с замершей мумии, облокотилась на переднюю панель.

Забрезжил рассвет. Солнце поднималось все выше. Египтянин посмотрел на часы, машина внезапно тронулась и понеслась по дороге в сторону Луксора.

— Почему? — женщина потирала ушибленное плечо. — Было так романтично!

— А кто доставит автомобиль до мастерской? Или будете его вместе со мной толкать?

Вивьен вцепилась в кресло и с ужасом наблюдала, как Паккард с невероятной скоростью мчался по дороге, потом по водной глади реки и городским улицам.

— Приехали, — прохрипела мумия, останавливаясь у ворот.

Дин еще не успела прийти в себя после гонки, как ее взору предстало утреннее преображение Рамета: кожа мужчины разлаживалась, мышцы увеличивались, грудь вздымали наполняющиеся воздухом легкие.

— Простите, что стали свидетелем этого. Я не хотел, — Браун стал извиняться за увиденное любимой женщиной. — Теперь я не против, чтобы вы поцеловали меня.

Теперь он сам чуть привстал, опираясь на спинку, чтобы приблизиться к возлюбленной. Она прижала ладони к его щекам, нежно коснулась губ, ощущая их мягкость и тепло. Рамет ответил полным страсти поцелуем. Но губ Вивьен ему оказалось мало: он перешел на ее щеки, потом шею и ключицы. Задрав свободный рукав ее платья, он дарил поцелуи каждому дюйму кожи от плеч до кончиков пальцев.

Скрип больших ворот оторвал юриста от непривычного занятия. Браун повернул голову, увидел изумленного владельца мастерской, вышел из машины.

— Приветствую вас, — произнес он. — Не заводится после ремонта. Хорошо, что нашлись добрые люди, помогли докатить транспорт.

— Вот, зря отказались от родных заграничных запчастей, — вздохнул араб. — На тех, что стоят, ездить по проселочным дорогам нельзя — только в городе. А вы, судя по пыли, долго катались по бездорожью. Я предупреждал? Да? Будете заказывать? Только теперь их нужно больше, а ремонт будет дольше и дороже.

Рамет пожал плечами, наивно улыбнулся.

***

— Дин! Браун! — Кастор в очередной раз подозвал к себе актеров. — Сцену в комнате принцессы будете репетировать или сыграете сразу? Думаю, подобное между вами было и не раз.

Рамет снова покраснел до кончиков ушей, представляя, что хочет от него режиссер.

— Нет, дорогой, весь процесс мне не нужен — цензура не пропустит фильм. Только начало: раздевание, поцелуи, нежный шепот, крупный план валяющейся на полу одежды. Очень невинно и с намеками. А женская и мужская фантазия дорисует все до конца.

— Думаю, нам нужна репетиция, — ответил еще не пришедший в себя Браун.

— Мы возьмем полчаса, пока снимается молитва жрецов и жертвоприношение.

Вивьен взяла возлюбленного за руку и повела в комнату, где планировалась сцена любовных отношений между героями.

— Здесь будет камера, — она поставила кресло у линии, начерченной для оператора. — Ты стоишь за камерой, я стою и смотрю в окно. Текст помнишь?

— Да.

— Начинаем!

Рамет приоткрыл створку двери и неслышно вошел в комнату.

— Ты хотела видеть меня, прекрасная Нефрусебек! — дрожавшим от волнения голосом произнес актер.

Дин вздрогнула от неожиданности, повернулась к нему, поманила рукой к себе. Рамет подошел достаточно близко.

— Я мечтала о нашей встрече так долго.

— Двое стражей… Это не случайность?!

— Молчи! Не время для пустых разговоров.

Она сделала шаг навстречу, ловким движением руки скинула шапочку с головы Брауна, провела пальцами по волосам. Следующими стали доспехи, упавшие на пол. Вивьен прижалась к полуобнаженному мужскому телу, застывшему от неожиданного напора. Рамет обнял ее, снял ожерелье, бросил его на доспехи. Страстные поцелуи. Съехавшая бретель платья, обнажившая плечо и грудь.

— Стоп! Снято! — хрипло прошептала Вивьен. — На этом сцена закончена.

— Но не сейчас, — Браун уронил актрису на постель. — Если порепетировать чуть больше, чем написано в сценарии? Пока никто не видит.

Он сел рядом, склонился над Вивьен, забывая о скромности и неопытности своего персонажа.

— А вот этого в тексте уже нет! — над ними прогремел голос режиссера.

Дин и Браун вздрогнули от испуга и громко рассмеялись в ответ. Рамет поднял голову и посмотрел на американца, нарушившего их уединение.

— Нет, — продолжил Кастор. — Не проси. Отвоевывать фильм у цензоров я не собираюсь. Эта сцена уже перебор, поэтому она должна быть скромной и с намеками, а не действиями. Готовы?

— Готовы, — выдохнул актер, поднимаясь с постели и помогая встать напарнице.

— Вещи лежат красиво. Отдельным дублем точно так же покидаете их на пол. А сейчас к гримерам, бегом!

— Как скажете, мистер Кастор.

Актеры упорхнули в гримерку, режиссер сел в кресло, временно заменявшее камеру, вздохнул, отер платком лоб.

— Сволочи. Оба сволочи, — тихо выругался он. — Совсем совесть потеряли, — и еще тише добавил: — Но как они восхитительны! Я бы снял этот момент подольше…

Перед съемками сто восемьдесят третьей сцены Кастор отправил по домам всех лишних людей, оставив лишь оператора. Сам настроил свет прожекторов, зажег масляные лампы в комнате, принес софит, чтобы подсвечивать героев.

Актеры появились на съемочной площадке после визита к гримерам и костюмерам.

— А где все? — полюбопытствовал Рамет, осматривая опустевший павильон.

— Отправил за дверь. Рабочий день уже закончен. Это последние дубли на сегодня. Занимайте свои места, — и, выдержав долгую паузу, громко сказал: — Внимание! Камера! Мотор!

Несеф неслышно ступал босыми ногами по каменному полу, прошел в дверную створку и поприветствовал принцессу. Нефрусебек наигранно вздрогнула и обернулась. Она молчала, лишь жестом подозвала стража к себе, сделала пару шагов навстречу, как и репетировали. Дочь фараона провела ладонью по щеке Несефа, заставляя того смутиться, скинула с его головы шапочку-парик, запустила пальцы в короткие волосы. Освещенные тусклым светом софита, они смотрели друг другу в глаза. Принцесса на ощупь развязала шнуры на доспехах, помогла сбросить их на пол. Несеф повернулся к камере, чтобы показать смущение и замешательство. Девушка бесцеремонно развернула его к себе, нежно поцеловала. На доспехи упало ее ожерелье. Страж, отвечая на поцелуй, сбросил с ее плеча бретель, сильнее прижал к себе.

В горле Кастора застряло «Стоп! Снято!». Он зачарованно смотрел на целующихся актеров, забывших, что их снимает камера, подсвечивал их лица, скользил мягким лучом по изгибам тел в облегающей одежде. Вдоволь нацеловавшись с Вивьен, Браун легким движение толкнул партнершу на постель, склонился над ней, еще раз поцеловал и уже сам выкрикнул заветные слова для оператора. Тот остановил съемку. Рамет поднялся, подошел к режиссеру, сидящему за лампой и отрешенно смотрящему куда-то вдаль.

— Мистер Кастор, на сегодня все? Мы отсняли сцену. Дубли еще будут? — прошептал актер.

— Идите. А я еще немного посижу. Сам все выключу, — ответил американец.