Воскресный абзац

К флэшмобу Екатерины Овсянниковой. Сегодняшний кусочек.

Режущая боль в глазах тотчас же заставила ее вновь зажмуриться. Тогда, немного подождав, Танька осторожно приоткрыла один глаз. Это оказалось более или менее терпимо.

А потом ей пришлось долго и сосредоточенно крутить головой. Увы, острый сидовский слух в поисках говоривших ничуть не помог: волосы, прикрывавшие уши, не только приглушали звуки, но и мешали определять направление. Так что небольшую группу людей, собравшихся чуть в стороне от пустого курульного кресла, Танька отыскала лишь со второй попытки.

В центре длинной скамьи в напряженной позе восседал мужчина в бордовом плаще. Танька видела его со спины и могла рассмотреть только коротко остриженную седоватую макушку, крепкую красную шею и большой четырехугольный лоскут золотистой парчи, нашитый на темную ткань плаща чуть ниже плеч. Вокруг мужчины сгрудились еще двое: сухонький белоголовый старичок в мятой темно-синей хламиде и худощавый горбоносый монах с серой от седых волос бородой и в такой же серой рясе с откинутым на спину заостренным капюшоном. Темя у монаха было голым и блестящим: то ли он выбривал себе тонзуру по римскому обычаю, то ли сама природа наградила его плешью.

Внезапно у Таньки похолодело в груди. «Как тогда в Мерсии – у Кудды, у Альхфлед!» – мелькнуло у нее в голове. А потом в памяти всплыло и имя монаха, выпытывавшего у нее на допросе секрет зелья бессмертия. «Отец Хризостом! Неужели он?»