Кисингфест

Присоединяюсь к флешмобу от BangBang:

Зеркало Гекаты

Она очнулась на растрескавшихся плитах. Где-то вдалеке журчала вода. Пахло плесенью. Рассеянный свет мерцал где-то под потолком, бледный, он рождал длинные путаные тени на покрытых наслоениями древней рекламы стенах. Из чёрного тоннеля тянуло сыростью. Похоже на старую подземку. На слайды, которые когда-то показывал ей, сидящей на неприятно горячих коленях, папа. Вот только на слайдах вагоны сверкали хромом, а не валялись искорёженной гармошкой на сгнившем от ржавчины монорельсе.

Всё вокруг казалось странным. Неправильным. Как будто она снова в Сети, как будто её колечный комм вдруг исцелился, явив ей что? Бред? Метро? Преисподнюю?

Кейс встала и прошла дальше, к тёмному проходу. С потолка на одной цепи свисала проржавевшая табличка «Luggage lockers». На позеленевших от плесени некогда белых плитах засохшей россыпью в тугую тьму тянулась неровная цепочка следов. Будто кто-то походя вляпался в краску или... Или кровь.

— Так ты распорядилась его подарком?

Кейси вздрогнула и оглянулась. На краю перрона, за кричаще жёлтой полосой, стояла девчушка. Короткие рыжие волосы, горящие зелёным огнём глаза. Старая грязная кофта крупной вязки на голые плечи и грязные длиннющие ноги.

— Тупая, дерьмовая сука, — пробормотала девушка, злобно глядя на неё из-под нахмуренных разросшихся бровей.

— Где я? Что происходит?

Девушка скривила тонкие губы, рассечённые древним шрамом, и кивком указала куда-то за её спину. Кейси обернулась. И снова вздрогнула.

— Это бред...

Узкий пустой проулок и магазин. Знакомая до дрожи дверь. Вывеска, над дверью — сияющая разноцветным неоном чашка с мороженым. Место, где она провела всё своё детство. Место, откуда однажды сбежала, не взяв с собой ничего, кроме странно-нечёткой памяти, изъеденной дырами, как старая одежда молью.

Кейси почувствовала, как сзади на плечи ложатся холодные руки. Незнакомка плотно прижимается щекой к её уху:

— Ты хоть помнишь его?

Из воняющего кислой лапшой тумана появился высокий худой мужчина со сломанным носом и в плаще на голое тело. За собой он волочил по мокрому асфальту какую-то тряпку.

— Дядя Тео! — окликнула она его. Но мужчина прошёл сквозь них, не обратив на препятствие никакого внимания. Дверь за ним звякнула и закрылась, одарив её полузабытым уже запахом миндаля и сливок.

Сквозь прозрачную витрину она видела, как тот прошёл к столику и, аккуратно положив грязную кофту на соседнее кресло, сел. К нему подплыл силуэт. Безумие. Её копия. Но на шесть лет моложе, выкрашенная в по-дурацки крикливый зелёный цвет. Смутно Кейси помнила этот день. Ведь на следующий... На следующий день жизнь полностью изменилась.

— Он предложил тебе правду, — прошелестела девушка. — А ты плюнула ему в лицо.

Кейси почувствовала горячее частое дыхание на своей шее.

— Он подарил тебе новую жизнь, и ты вышвырнула её в бездну.

— Я не понимаю...

— Потому что ты дура.

— Жалкая...

— Слабая...

— И...

Дрянь жестко поцеловала её в щёку.

— Мёртвая.

Тонкие руки вдруг обрели мягкость бетонной балки. И её вес. Кейси дёрнулась, попыталась освободиться, но... не смогла.

Начала задыхаться.

— Нет, пожалуйста... Я не хочу... Я... не...

Предплечье сдавило горло.

— Ты ничего не хочешь. Ты не можешь хотеть, потому что. Тебя.

Кейси стремительно проваливалась во тьму.

— Здесь.

В ночь, расшитую бисером звёзд и запахом стекла, нагретого солнцем.

— Больше.

В тишину, где чудился покой и гудел старый камин, туда, где её ждала забытая сто тысяч лет как мама. Ждала, чтобы расплести косы и поцеловать в нос.

— Нет.

Впервые за вечность Кейси расслабилась и растворилась без остатка в чужих руках.

Наступивший за тем мрак, словно на прощанье, ослепительно ярко разорвал неоновый рожок, моргнул и наконец-то погас.

— Ты думаешь, Тео... был бы доволен? Тем, что ты натворила? Сун?

Вещал спокойный и немного насмешливый голос в застывшем тумане переулка.