А знаете ли вы, как он сейчас называется?
Автор: Ольга ВойлошниковаАустерлиц?
Много лет он не давал мне покоя, сидя ментальной занозой в подкорке. Вот бывает так. Я не могу сказать – почему. Не такая уж я большая любительница Толстого.
Но когда Вова набросал скелет событий на первый том «Комсомола», я открыла карту и поняла – да, это будет здесь.
В полях под Славковом-у-Брна. Потому что это и есть Аустерлиц...
«Император Константин» вряд ли подлежал восстановлению. Теперь, когда можно было дух перевести и не впериваться постоянно в сторону возможного противника, меня ужас от разрушений брал.
– На пассажирскую часть основной удар пришёлся, – сказал сотник, подтверждая мои худшие опасения. – Казарменные отсеки вдребезги.
Вокруг завалов кипела суета, пугающая своей деловитостью. Множество людей, словно муравьи, прикладывали отчаянные усилия, чтобы спасти хоть кого-то. Мелькали медики в белом, серые немецкие мундиры и зелёные казачьи... Но даже отсюда я видел, что ряд тел с накрытыми лицами куда длиннее ряда раненых. Одна надежда – может, живых сразу на подводах увозят? Я видел несколько, поспешно отъезжавших куда-то в сторону ближнего лесного квадрата. Их место тут же занимали другие, мгновенно заполняющиеся ранеными.
Очень много крови.
Вижу.
Запах крови достигал даже в кабину сквозь закрытые люки. Ментальная шерсть на загривке вставала дыбом. Зверь глухо ворчал.
– Страшно.
– Что? – переспросил сотник, как и я, глядя на картину эвакуации.
– Страшно погибнуть вот так – глупо и бессмысленно. Даже в бой не вступивши, а просто упасть с неба в горящем грузовике – и всё.
Сотник скрипнул зубами:
– Капитану спасибо сказать надо, что почти до базы дотянул. И зенитчикам. Уронили бы вас там, где они изначально хотели, вообще бы ничего от «Императора Константина» не осталось.
Я знаю, что далеко не все друзья будут читать книгу. Поэтому хочу с вами поделиться.
Дальше я не слушал, заметив у телеги знакомую фигуру, и пошёл к ней, себе не веря, не желая верить.
– Федя?
Федька Быстров, сплошь перетянутый по груди бинтами, цеплялся за край борта и кусал губы, пытаясь не реветь. Я подошёл ближе, боясь увидеть и уже не сомневаясь...
Тимоха лежал на спине, укрытый коричневой солдатской шинелью, но густой запах крови и прекратившейся боли подсказывал Зверю, что он уже шагнул за край. Федька плакал, не понимая, что брату пора бы прикрыть веки. А Тимоха смотрел в небо совсем прямо. И в его синих глазах отражались бегущие в сером небе Славкова-у-Брна косматые облака.
– Аркадий! – позвал меня Семенихин.
И я пошёл за ним. Потому что там, в смятом нутре погибшего дирижабля, оставались ещё парни, которых мы могли спасти.