Прекрасно невероятно ужасно или Я, раненый насмерть, стоял, потрясенный как груша

   Вот, злоязыкие иногда говорят. Ты, убогий критег, берешь чьи-то выложенные в смутных надеждах черновики, кое-как сшитые сужеты, афтороф молодых небрежный лепет... и топчешься, косолапый, и медвежьим своим гузном сверху на ихние едва построенные на соплях теремки садишься. Фу таким быть. 

   Вот и правда. Нехорошо так. Жестоко . Как кутят топить маленьких зверушек обижать. Потому я открыл для себя (и вас) автора несомненно тщательнейше продумывающего свои произведения, я, грешный, пред нею (я надеюсь, гендерные местоимения мы отменять не будем?) как плотник супротив лазерного резчика по дереву. Или даже тех китайцев, что режут прямо не отрываясь шар в шаре и еще в шаре и еще... и так до бесконечности, мастера иномирового уровня. 

  Мы имеем прямо-таки десять лезвий в одном ножике.

  Потому что  книга (как оказалось, каждая из книг) начинается с 

...названия, и тут я только робко завидую, оно прямо хась клинком наотмашь, и голова с плеч: смертоносная (героиня, очевидно)

 Далее по списку:

а) посвящений всем кому благодарна автор, прямо отдельной страницей, как сейчас в голливудских фильмах - титры должны включать вообще ВСЕХ-ВСЕХ-ВСЕХ. Кто даже просто кофе Тому Крузу подавал. Справедливо. Они тоже хотят секунду славы (даже под тихие маты дожидающихся послетитровой сцены последних, упертых зрителей вроде меня)

б) отдельного упоминания, что все события вымышлены (тоже похоже на фильм, да) - чтоб не прикопались всякие любители оскорбляться по любому поводу

в) цитаты из вечного. В этом случае - из "Саги о вёльсунгах" (одобряю), только мне в наших книгах попадалась не поленица, а полЯница для прозвания девы-богатырки. 

г) трек-лист музыки в настроение - напомнило "Сумерки", но там авторесса поминала песни группы "Muse", а тут прямо список для прослушивания на лето

д) пролога - наконец-то, вздохнул нетерпеливый я. И тут уже игра пошла всерьез, прямо с самого изначального начала. 

   Поверьте, автор уж нагнетает так нагнетает атмосферу кошмара и ужаса, а как нагнетет - не помилует!

   Я немного процитирую курсивом, чтобы отпустили мою тушу несказанный трепет и глубиноутробное содрогание.

  Лес, казалось, затаил дыхание. Каждый шорох, каждый треск ветки теперь звучал как приговор. 

Я перевел дух во утробе моей. Но рано выпустил воздух.

   Незнакомец, чьи черные сапоги не оставляли следов на пушистом снегу (КАК? Даже если он вампир - ну если он не левитирует, а шагает простите, сапогами... ) , был воплощением тишины (немой он что ли?), предвестником неминуемого (чего  непонятно, но так жутко, что я сбегал в уборную, чтоб  того... не опозориться). Он медленно, словно в танце (танцуют все!) поднял красный плащ, некогда согревавший чье-то тело (надеюсь,  еще не мертвое?) а теперь лишь хранившего (не виноватый я, так у автора) отголоски жизни. Запах, ускользающий, как последние лучи солнца (интересно, чем пахнут лучи солнца? Ну если такое сравнение?) окутал его, наполняя душу горькой тоской и темной решимостью. (....понюхал старик Ромуальдыч свою портянку, и аж заколдобился... ой, не ешьте меня, сир или мессир!)...

  ... Некромант, ибо кем еще мог быть этот странник  в черном (стоп, да откуда нам-то знать, кем еще мог он быть? Может, он призрак красного кавалериста Забубеннова? Так он еще и НЕ вампир? Тогда с чего он лишен веса и следов на пушистом  снегу не оставляет?!) склонил голову, его взгляд остановился на деревянном кресте, торчащем из снега. Этот грубый знак, воздвигнутый (не просто там из двух лесин сколотили и воткнули - ВОЗДВИГЛИ, понял, невежа?) в память о той, что покоилась в земле, теперь казался ему вызовом, препятствием на пути к цели. Он прищурился, изучая крест, словно пытаясь разгадать тайну его происхождения, его связи с той, кого он стремился вернуть. Его пальцы, длинные и тонкие, словно паучьи лапки (Аааа! А! Я представил! Вы паучьи лапки видели? Ну ничего себе кавалерские пальчики! Меня в детстве родные дразнили, что у меня пальцы "как щупальца" - но тут-то вообще кошмар. Как он дам обнимает? Они от ужаса не кричат? А перчатки покупает? Да просто в трактире расплачивается: его там тапком по пальцам не хлопают со страху?), затрепетали в воздухе, ощущая потоки невидимой энергии... и т.д. 

  Дальше там полная кошмара сцена вызывания из мертвых, как вы догадались. Даже лес вокруг него замер, ожидая... а ...тишина стала еще более зловещей, пропитанной ожиданием чуда или, быть может, ужаса.

   Ага, чуда, доброго этакого. Цветочки, бабочки, зайчики... (...оскверненные заячьи трупы с зияющими глазницами и желтыми зубами). Держи карман, подумал я. И НЕ ОШИБСЯ. 

  Да, ВСЁ именно вот таким слогом, вся книга: у автора явный недюжинный талант, излагать в таких пэонах и выражениях.  Я уже завернулся с пятками в одеяло. Пропитанное то ли пролитым чаем, то ли ожиданием ужаса...

    Стоп! А где чудо-то? Скрежет под землей, звук пробуждающейся плоти... И ЧЕГО? Было ясно, что это лишь начало, и грядущие испытания... и т.д.

   Нуууу... я так не играю. Понятно, не все ж в прологе-то вываливать, но я уже настроился. Даже в туалет вон сходил заранее...  

  И ведь это еще героиню нам не представили.

  Но ничего, дальше была ГЛАВА ПЕРВАЯ.

   Крррасивая сцена бала где алые губы красавиц играли загадочными полуулыбками. 

   Но  ... алый отблеск в их глазах не был игрой теней: в глубине зрачков каждого мерцали кроваво-красные искры, предвещая грядущий кошмар.

  И вот к ним вваливается некий очень важный вампирский (маски долой!) чин. И все страстно ждут, чего он скажет... по идее, вот СЕЙЧАС (прольется чья-то кровь, сейчас прольется... ...сейчас-сейчас... сейчас... сейчааас...!  Хотя нет, на балу нет живых людей, зачем мертвецам тогда вообще этот маскарад? ) что-то свершится, оковы тяжкие падут, из искры возгорится пламя, а вампиры пойдут на людей страшной клыкастой волной! 

   Тот, к кому были прикованы все взгляды, поднялся на небольшое возвышение, выдержал долгую, тягучую (!) паузу, низким голосом произнес:

   -  Свершилось. Я снова увидел свет, снова на земле. Теперь ждать осталось недолго, всего несколько десятилетий (ЧЕГО-ЧЕГО?!) Пустяк в сравнении с вечностью. Ждите, друзья мои. Мы пока не вернули себе былое могущество, но мы победим. 

   ААААА! Ааррх! Да чтоб меня кусил носферату! Я ж уже приготовился! Вам-то, упырям, пофигу на несколько десятилетий, а мне, читателю, каково - такой облом! Тормоза загробные!

   Но хоть вторая глава меня ужаснет? Кажется, да!

   Ящик, тесный и холодный, звался гробом. 

  На случай, если кто не понял. Ну вот и гробики, склепики, саркофагики, дождался!

  Над головой давила земля (на гроб? и это прямо ощущалось?) и каждое лишнее движение пожирало драгоценный кислород, (а, так в гробу не вампир) унося с собой жалкие остатки жизни. Слезы, жгучие, как раскаленные угли (или все же нечисть? соли боится... хотя нечисть вроде не плачет) хлынули из глаз, хотя плакать она не собиралась. Нелепо, несправедливо, чудовищно - вот как казался этот конец. (орфография автора!) Но затянувшаяся печаль быстро прошла.

   Вообще-то логично: заживо погребенной явно не до затягивания печали, выкапываться надо, пока силы есть. 

  Душу снедовали (авторская орфография, я и говорю) отвратительные чувства, но она смело оттолкнула их (чувства отлетели, ушиблись, испугались и затихли) сосредоточившись на мысли о спасении. 

  Итак, она сорвала ткань со рта и закричала изо всех сил: 

  - Помогите, я здесь! 

  Глупая затея, конечно. На кладбище почти никого не было. (Что значит "почти никого?!!!" То есть кто-то там был, только на крики из могилы решил не отзываться?! Учитывая шастающих некромантов и вампиров весьма благоразумно)

  В общем, я оставляю изложение сцены незавершенным для пущего саспенса. Помучайтесь вместе с героиней.

  Обычно я считаю нечестным заглядывать в конец. Но книга в процессе, и в гм, тринадцатую главу (логично же) я зашел.

   Эти опусы, лишенные всякой логики, представляли собой лишь дикое месиво из описаний кладбищенских сумерек, нелепых версий и тревожных воспоминаний.

  Этого-то я и боялся...