Чужие письма

Так получилось: умерла бабушка. Должно быть, пришло её время, как говорится. Бабушке было за восемьдесят, не сильно так, но всё же. Возможно, пожила бы ещё, но… она жила в Шебекино, а этот город Белгородской области знают сейчас, наверное, все жители России. Из-за времени последних событий. А в те дни его обстреливали особенно интенсивно.

Нет, она не попала под обстрел, ей повезло, хотя жила не очень далеко от центральной улицы Ленина, пострадавшей тогда особенно сильно. Да и повреждения устранили очень быстро, хотя кое-что ещё оставалось. Но не о том речь.

Бабушка, вместе со своими подругами-одногодками, такими же бабушками, почти месяц провела в подвале под домом — знаете, эти советские пятиэтажки, под каждым из которых обязательно имелся подвал, где жильцы дома хранили немудрящий запас сельхозпродуктов, выращенных на дачах самостоятельно или же запасливо купленных впрок по осени, по окончании уборки урожая в пригородных ещё оставшихся колхозах, ныне называющихся как-то иначе, и у новоявленных фермеров — спасибо им за это.

Обстреливали с украинской стороны почти каждый день, и поэтому выбираться из подвала удавалось не часто, да и не особенно хотелось — сохранилась ещё детская память о прошедшей войне, когда немецко-фашистская армия топтала поля родной Белгородщины. Может, и эта память повлияла на общее состоянии бабушки — вернулись детские страхи… Впрочем, опять-таки, речь не о том.

После бабушки остались письма. А надо ещё сказать, что у самой бабушки детей не было — кто знает, что повлияло на это? Может, опять-таки последствия той войны, или то, что ей пришлось изо всех сил восстанавливать разрушенное хозяйство, или ещё какие-то воздействия, но факт остаётся фактом: своих детей у бабушки не было. Больше всего ей помогала внучатая племянница — внучка родного брата, в 19 лет воевавшего под Сталинградом и вернувшегося оттуда инвалидом, однако сумевшего стать уважаемым человеком, главным бухгалтером одного из значимых предприятий Белгорода. Но это, опять-таки, к основной теме рассказа не относится.

Бабушку, как и водится в нашей стране, когда она уже не смогла самостоятельно себя обслуживать, внучка забрала к себе, перевезя всё то, что бабушке казалось дорогим, в том числе и письма.

А потом бабушка умерла… Письма какое-то время хранились в квартире, но, сами понимаете, они имели особую ценность лишь для тех, кого касались непосредственно. Да и, вспомните себя и свою жизнь — много ли писем хранится у вас? Обычно ведь как бывало: прочитаешь  — весточку ли из дома, или наоборот, рассказ того, кто уехал из него — и в лучшем случае засунешь куда-нибудь в книгу вместо закладки, или в подшивку старых газет (и такое бывало) или журналов, а скорее всего выбросишь сразу после прочтения, или же используешь на растопку печки или плиты. Да о чём говорить, если уж — был случай — рукописи Роберта Рождественского обнаружили выброшенными на одной из свалок. Что уж до писем простой, никому не известной бабушки.

Но, может быть, так и нужно? Ведь если хранить все письма, что были написаны нашими пра-пра-пра… никакого места ни в какой квартире не хватит. И поэтому хорошо, что сейчас бумажные письма ушли в прошлое? По крайней мере, не защемит сердце и не набежит слеза, когда случайно,  перед тем, как бросить в огонь скомканную бумажку, случайно прочитаешь на ней немудрёные строки: «Приходил Миша, занимал 20 рублей, отдал». Казалось бы, что такого? А для человека это было целое событие, достойное упоминания в письме.

Я ни к чему не призываю — ни к тому, что старые письма нужно хранить. Наверное, не нужно, особенно чужие. И, тем более, не нужно читать их, даже случайно, когда сжигаешь. Но каждый человек — это целый мир, пока он жив. И со смертью каждого человека умирает целый мир. И, может быть, пока человек жив, нужно стараться беречь этот его мир — хотя бы потому, что часть его мира является и частью твоего.

P.S. Может быть, вывод из этой истории не совсем логично вытекающий. И всё же. Каждый писатель - или мнящий себя таковым - хотел бы, чтобы все (ну, или большинство) его задумок, сюжетов, оказались осуществлёнными. Известно, что даже Станислав Лем публиковал свои замыслы, в надежде, что кто-нибудь вдохновится идеями его предполагаемых рассказов, повестей, романов - и воплотит хотя бы что-то в букве, в строке.
Поэтому хочется обратиться к своему тёзке, владельцу ресурса: нельзя ли предусмотреть нечто вроде архива, куда желающие могли бы помещать нереализованные свои замыслы, в надежде на то, что кто-нибудь сможет когда-нибудь воплотить их в строки... Ведь порой здесь встречаются и такие, что заявляют: "Хочется писать, но не знаю, о чём".   
Хотя всё, мною высказанное - абсолютно серьёзно.