Возникла идея

Друзья, решил параллельно книге написать небольшой сборник рассказов по атмосфере мира. Накидал часть первого рассказа. Оцените, как вам?

— Эй, Кузьма, ты что ль? Далёко собрался? — крикнул мужичок через забор, завидев товарища.

Человек остановился и на мгновение замер.

— Здорова, Кисель! Да так, до лесу пройдусь, — отозвался Кузьма, поворачиваясь лицом к соседу.

— Рано ещё, ночь на дворе! Даже петухи — и те спят ещё. Случилось чего? Подсобить?

— Да не-е-е. Я так, трав подсоберу разных.

— Ну смотри… А в мешке что?

— А? Да так. Зверёк во двор залез, выпущу в лес, — сказал Кузьма, поправляя мешок так, чтобы его полностью закрывала спина.

— А что за зверь? На воротник сойдёт?!

— Драный он, да и мелковат ещё. Выпущу лучше, пусть подрастёт сначала, — добавил Кузьма и торопливо зашагал прочь.

— Да стой ты! А если потом кур давить будет! — прокричал вслед Кисель, но Кузьма уже скрылся из виду.

Кузьма прошёл мимо деревенского частокола и, выйдя на тропу, ведущую к лесу, постоял немного, озираясь. Не увидев никого, дошёл до распутья, сделал шаг в сторону речушки. Снова застыв, выбрал третий путь, который проходил вдоль подлеска под сенью елей и отворачивал к болотным топям.

— За что ты так со мной, Кузьма? — послышался мягкий женский голос из-за спины мужчины.

— Молчи, чертовка. Блудница лесная.

— Вчера ночью ты не был так груб, что изменилось? — жалобно спросил голос.

— Что изменилось? Вчера я не знал, что ты навье отродье, — с презрением бросил Кузьма. — Меня на костре сожгут, если узнают, что я сделал.

— А что тебе не так? Ночью обогрела, днём накормила. Или к тебе каждую неделю двадцатилетние девицы в избу просятся?

Кузьма молча шагал дальше.

— Молчишь… То-то же. Пожалела тебя. Скоро старым станешь — и руки никто не подаст! Детей нет. Жены нет. В роду один остался. Почему бы меня не пригреть на груди своей широкой. Али я тебе не по нраву пришлась?

Дерево рядом скрипнуло, и Кузьма замер, озираясь по сторонам. Нахмурившись, он подправил мешок и продолжил путь.

— Да иди ты… к лешему, — сказал мужчина, шёпотом разрушая ночную тишину. —  Прикинулась девицей, а проснулся с лисицей.

— Да не лисица я! Бывает, иногда… Но так то ж не часто, даже не каждый день, — послышался нежный голос. — А к лешему не нужно. Если встретим — обоим конец. Лучше бы ты меня во дворе прикопал, чем к болотам тащить… Жаль мне тебя, хороший ты мужик, Кузьма. Ах, каким бы ты мужем был! Какой же ты… ласковый… — лукаво добавила лиса озорным тоном.

И без того широкие глаза мужчины округлились. Он судорожно сглотнул. На лбу выступила испарина, щеки зардели.

— Прости меня род-батюшка, провинился я, прогневил Правь, позор мне и горе, дай грех искупить, помилуй во имя предков… — зашептал чуть слышно мужчина. Кузьма продолжил путь, пробираясь по зыбкой ночной тропе, скорее наощупь, чем по памяти.

— Да чего ты там шепчешь, Кузенька. Давай домой воротимся, я тебе кашку сварю, да блинов напеку, — не унималась невольница.

Кузьма дошёл до открытой трясины и сбросил мешок на кочку, чтобы перевести дух.

— Ну всё, вот и пришли… — сказал он с облегчением, потягивая носом болотный воздух.

Кузьма засучил рукава и потянулся за мешком.

— Да чтоб тебя, где он?!


Напишите, как вам идея? Интересно, что было дальше?