А что если это не баг, а фича?

1

Ты рассказывал байки о пряничном домике там, на крыше.
Затевал экстремальный пикник среди хищных антенн и голодных труб.
Я догадывался: ты свалился откуда-то свыше.
Для прогулок по плоскости — слишком бесстрашен и слишком крут.

Бесшабашный наездник ветров, покоритель облачных Эверестов,
Ты же клялся не выходить из окна в грозу!
Я ужасно злился на эти твои дурацкие жесты.
«Пустяки»?! Да разве ты думал, каково оно — ждать внизу.

Кем я был для тебя тогда? Санчо-оруженосцем?
Личным бариста — «побольше сиропа в раф»?
Тем, кто прикроет — от пули, толпы и тупых вопросов?
Тем, для кого ты прав, даже когда неправ?

Если бы вправду нам воздавалось по вере...
«Дело житейское», — так говорят, уходя?
Я наколот на гвоздь, на котором ты оставлял пропеллер,
И болит след в стене, оставшийся от гвоздя.

После первой тоска светла, после третьей печаль туманна.
Глупо дёргать за шнур — ты давно не слышишь звонка.
Но пока я помню тебя, я летаю над Вазастаном,
А потом реву, обнимая плюшевого щенка.

2

Безбашенные часы отбивают тридцать второе мая.
Между шестым и седьмым ударом — долгий весенний день.
Если случится чудо, вывезет слишком прямая кривая
в наше с тобой никогда и нигде.

Нет и не будет: прогулок по старому парку,
кофе со сливками на атлантическом берегу,
необязательных и непрактичных подарков...
Ну ничего, без этого я могу.

Нет и не будет: «Кажется, я не в порядке».
«Можно просто побуду рядом и помолчу?»
«Я тут живой. Не теряйте меня, котятки...»
Как-нибудь тоже не сдохну — если верить врачу.

Нет и не будет. Повод ли для печали?
Разве мы что-то друг другу должны? Не должны.
Но ты напиши этот мир так, чтоб чудеса случались —
хотя бы в самый короткий и долгий призрачный день весны.

3

Почему тебе всё ещё больно? Миновало столько дождей с ветрами,
что уже западло выговаривать это дурацкое «больно» —
всё равно что пытаться тушить керосином пламя
или грезить о единорогах и розовых пони.

Почему тебе всё ещё больно? Слово неподходящее —
если оно не про поясницу или хотя бы обкусанный в кровь заусенец.
Ясен пень, не решишься сыграть ни в рулетку, ни сразу в ящик.
Признавайся, ты мазохист или некий иной извращенец?

Ну давай, напиши ему на Джимейл, дублируй на Яндекс
и для верности вилами по воде. Плюс по облаку шизым орлом — контрольный.
А в ответ: «Когда я уже от тебя избавлюсь?
Почему тебе всё ещё больно?»

Ты нашёл себя на помойке, по случаю подобрал в канаве?
Не топи его письма в вине, такое ваще не тонет.
Грохни в ящике папку, иначе это тебя доконает.
Я тебя понимаю. Но есть же и что-то кроме.

На пергаменте неба тебе начертили знаки,
как пророчил чувак, которому тоже пришлось несладко...
................
Он молчит. Смотрит глазами больной собаки.
И зачем-то ставит «Нокию» на зарядку.