[18+] Запредельное
Автор: Александр НетылевПрисоединяюсь к флэшмобу от BangBang (https://author.today/post/871736). Сцены "погорячее" и при этом "за гранью принципов". На удивление, у меня такого мало. Я принципиальный)
Однако на самой грани кое-что нашлось, а именно - пара эротических сцен с весьма сомнительным согласием; одна в повести, другая в рассказе.
Убежище, где Дейл обычно отсиживался пару дней после каждого дела в этих горах, располагалось в переплетении пещер и представляло собой вполне себе обустроенное жилье. Звериные шкуры выступали как в роли ковров, так и драпировок для защиты от сквозняков, а проходящая через толщу скалы железная труба воздухоотвода позволяла не угореть, разжигая костер для согрева.
Именно к этой трубе привязал Дейлан руки девушки. Доспехи и оружие её он положил среди сундуков с добычей; что с ними делать дальше, разбойник пока не определился.
Очевидно, что снаряжение с клеймом Ордена Света продать будет очень непросто.
Когда действие сонного дыма начало проходить, Эйтрина слегка дернулась, не спеша открывать глаза.
— Просыпайся! — воскликнул Дейл, — Утро давно, солнышко светит, птички поют…
Оглядев пространство пещеры, разбойник поправился:
— Ну, я имею в виду, поверь мне на слово, что оно светит, и они поют.
— Дейл?.. — переспросила паладинша, глядя на него мутным взглядом, — Что… Где я?..
Попытавшись подняться, она тут же задала следующий вопрос:
— Почему я связана?!
— Потому что я тебя связал, — ответил разбойник, — Логично, правда?
Эйтрина дернулась, пытаясь разорвать веревку или отломать трубу, но силы паладина до сих пор не вернулись к ней. Сейчас она была беспомощна, как обычная девчонка.
И оба они прекрасно помнили их разговор на этот счет.
— Развяжи меня немедленно! — потребовала девушка.
— И не подумаю, — зевнул Дейл, — Чтобы ты опять доставила проблемы?
— Я не доставлю проблем, — заверила Эйтрина, — Я могу дать слово чести, что не попытаюсь сбежать или прикоснуться к оружию, пока…
Её прервал ехидный смех.
— Слово чести? Ты? Ты вообще помнишь, с чего начались наши отношения?
Взгляд мужчины стал каким-то хищным.
— Я вот прекрасно помню…
— Подожди, что ты делаешь?! Дейл!
— Скажем так, — разбойник широко ухмыльнулся, — Я полагаю, что если паладин неспособен сам исполнить свою клятву… Само Провидение посылает к нему того, кто ему с этим поможет.
Он говорил, а руки его уже сноровисто развязывали завязки её туники. Паладинша брыкалась и билась в путах, но несмотря на все ее попытки, разматывание ткани почти не замедлилось.
Глядя на открывшиеся картины, Дейл надеялся найти там недостатки, на которые сможет указать, довершив тем самым разгром. Огрубевшую, покрытую шрамами кожу. Перекаченные, совершенно не женственные мускулы. Может быть, даже грудь, обвисшую, как уши спаниеля.
Ему казалось, что увидев все это, он избавится от глупых мыслей.
Результат не оправдал его ожиданий, — но не сказать чтобы расстроил. Гладкая, чистая даже после спасения из-под камнепада кожа. Изящная, точеная фигура античной статуи. Эйтрина была атлетичной, спортивной, — но она вовсе не была мускулистой. И грудь…
Ну, скажем так, на несколько секунд Дейл немного залип.
— Увидел? — с тихой яростью в голосе спросила Эйтрина, — Доволен?!
— Не совсем, — откликнулся разбойник, — Мой внутренний перфекционист полагает, что паладин обязан исполнить свою клятву до конца.
И с этими словами он потянул за нижние штаны-брэ. Эйтрина не сопротивлялась, но вся побелела от гнева.
Сперва побелела от гнева, а потом покраснела от чего-то совсем иного.
Что до Дейла, то он вдруг почувствовал, что близость обнаженной девушки, аромат её тела почти опьяняют его. Хотелось быть к ней ближе. Хотелось прикасаться. Попробовать её на вкус…
«Надо было перед отъездом из столицы сходить в бордель», — подумал он.
Но четко понял, что это не помогло бы.
— Вот видишь? — прошептал он, — Это не так уж сложно. Теперь у тебя нет невыполненных указаний, и твоя клятва исполнена.
Вот только то, как именно он это говорил, совершенно не соответствовало пафосу и торжественности его слов. От его дыхания по животу девушки пробежали мурашки. Она закусила губу, чтобы сдержать стон, но ничего не могла поделать с тем, как пунцовая краска прилила к её коже.
— Развяжи меня, — потребовала паладинша.
«Не развязывай меня», — безмолвно попросило её тело.
В тот момент Дейлу казалось, что оно зовет его. Будто в неосознанности разбойник коснулся её кожи, — и почувствовал её несомненный отклик. Судя по залившей щеки краске стыда, ощутила его и девушка.
— Тебе нравится? — будто не веря собственным словам, спросил Дейлан.
— Нет…
Голос Эйтрины звучал слабо и неубедительно. И Дейл рассмеялся:
— Врушка…
Чутко находя чувствительные точки, его пальцы умело массировали низ живота. Вся красная от стыда, паладинша сказала скорее себе, чем ему:
— Хватит… Это неправильно…
— Да плевать, что правильно, — отмахнулся Дейл, — Главное, что это приятно.
И с этими словами он прильнул губами к живительному источнику. Пыталась Эйтрина защититься, сжав бедра, — но странное дело, с каждой секундой все менее походил этот жест на защитный и все более — на пылкое объятие.
Дейлан уже не отпускал язвительных комментариев. Он был бы, быть может, и рад, да только сейчас его язык другим был занят. Планомерно, уверенно он доводил свою прекрасную пленницу до исступления.
Когда она в первый раз застонала, он даже не сразу понял, что слышит, — настолько сдавленно то прозвучало, настолько старалась она сохранить молчание. А Дейл все продолжал и продолжал осаду, чувствуя, как шаг за шагом уступает эта крепость.
— Что… со мной происходит? — сквозь тяжелое дыхание и срывающиеся стоны выговорила девушка.
«Оргазм… А что, с тобой такое впервые?» — непременно спросил бы Дейл.
Но сейчас прерываться казалось кощунством.
Когда доведенное до пика, тело Эйтрины выгнулось дугой, звук, что она издала, походил скорее на вой, чем на стон. В изнеможении развалившись, девушка отвела глаза, как будто не могла заставить себя посмотреть на своего мучителя.
— Еще скажи, что тебе не понравилось, — хмыкнул Дейл, чуть отстраняясь и любуясь ею, как художник своим шедевром.
— Это неправильно, — повторила паладинша, и на этот раз её голос звучал немного тверже.
Дейл заметил, что метка на её запястье потихоньку наливается лазурным светом.
— Ты не должен был пользоваться моей слабостью.
— Я никому ничего не должен, Эйтрина, — серьезно ответил разбойник, — Никому и ничего.
Но она лишь покачала головой:
— Каждый из нас связан своим долгом. Ты не исключение.
Разбойник поморщился:
— Ты вот сейчас своим пафосом испортила весь чувственный настрой. Так что давай уже переходить к следующему пункту нашей встречи.
— К следующему?..
Эйтрина вновь покраснела.
— Но… Я не могу… Я еще…
Глаза Дейла округлились от удивления:
— Ты о чем подумала, извращенка?!
— Я не извращенка! — возмутилась паладинша.
— Ну да, — закивал Дейл, — У тебя всего лишь твердеют соски от мысли о том, что тебя сейчас может изнасиловать какой-то грязный разбойник в пещере. Наверняка с каждой Праведной Дочерью Богов такое хоть раз бывало.
Эйтрина отвела глаза.
— Ты не понимаешь. Я… я сама не понимаю, что со мной творится. Но раньше ничего такого со мной не бывало. Паладины не испытывают… такого. Никогда.
Она в упор посмотрела на Дейла:
— И что бы это ни было, в этом виноват ты.
Дейлан рассмеялся:
— Виноват, виноват, даже божественные силы склоняются перед моим несравненным обаянием. Можешь меня за это отшлепать… точнее, сможешь, если я решу тебя развязать.
Кажется, эти слова помогли паладинше немного сконцентрироваться. Взгляд ее стал тверже и холоднее.
— Не богохульствуй, — предупредила она, — И развяжи меня наконец!
— И не подумаю, — Дейл уселся поудобнее, опершись подбородком об руки, — Сейчас я задам тебе несколько вопросов. И хочу, чтобы ты ответила на них честно. Считай это приказом, если еще помнишь про клятву мне подчиняться, или просто соблюдением клятвы не обманывать и не предавать… Или сколько там клятв должны требовать одного и того же, чтобы ты прислушалась.
Впрочем, сам он рассчитывал совсем на иное. Разгоряченная, особо чувствительная после пережитого, выбитая из равновесия, — сейчас Эйтрина была совершенно не в состоянии владеть собой. Любая эмоция была почти что написана на её лице.
Дейл всегда любил совмещать приятное с полезным.
— Я никогда не вру, — ответила девушка.
— Будем считать, что я тебе верю, — откликнулся Дейл, — Тогда вот первый вопрос. Как давно ты работаешь на лорда Драхена?
Паладинша вздернула нос.
— Я не работаю на него. Он обратился в столичное командорство с просьбой о помощи. Он сказал, что на его караваны нападают, и он подозревает использование черной магии. Я не знала, что за этим стоишь ты.
— Надо же, какое удачное совпадение, — фыркнул разбойник, — И с поисками камня Бедствий это, разумеется, совершенно никак не связано.
— Какого камня? — переспросила девушка.
И к удивлению, Дейла, спросила искренне. Она не знала, о чем речь. Не знала определенно.
Не может женщина после оргазма настолько убедительно врать.
Холод. Пронизывающий, леденящий холод.
Это было все, что чувствовала Юки последние семьсот лет, — если не больше. Этот холод был хуже, чем пронизывающий ветер, чем проникшая в легкие ледяная вода и даже, наверное, чем Восемь Холодных Адов.
Холод проникал повсюду, проникал в самую душу, не позволяя думать ни о чем другом. Юки не могла даже задрожать, даже закутаться в тонкую ткань ночной накидки, что была на ней в ночь её смерти.
Мстительный дух-юрэй вышла из картины, стоило взойти над миром бледной луне. Бесшумно ходят тени, и шаг её не потревожил никого. Да там практически никого и не было: дом, где повесили портрет, был большим, роскошным, — но пустым.
Совсем как дальние покои, где провела она взаперти всю жизнь.
Лишь один человек был в доме в эту ночь. Едва ступив босыми ногами на пол, ощутила Юки ауру его жизненной силы.
Жизненной силы, что хоть на пару мгновений заставит ослабеть терзавший её нестерпимый холод.
Глупый человек, купивший картину, спал спокойным сном, раскинувшись на широкой двуспальной кровати. Спал он полностью обнаженным, и сбившееся одеяло открывало атлетичное тело, смуглую кожу и рыжие волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по плечам. Но Юки уже семьсот лет как интересовало только одно.
Пульсирующая вена на его шее.
Бесшумной тенью переступив порог освещенной лунным светом спальни, мстительный душ подплыла к кровати. Скользнул на секунду ее синий взгляд по лицу спящего мужчины, как будто пытаясь запомнить, — хотя лица жертв давно уже смешались в её памяти.
А затем её бледные руки потянулись к его горлу.
Медленно, но неотвратимо, могильный холод тянулся к живому теплу. Считанные дюймы отделяли руки призрака от шеи спящего…
Когда его пальцы вдруг сомкнулись на её запястьях.
Синие глаза Юки изумленно распахнулись — и встретились с зелеными глазами мужчины. Увидев перед собой мстительного духа, озаренного светом бледной луны, любой испугался бы, — но он почему-то слегка улыбался.
— В реальности ты еще красивее, чем на портрете, — сообщил он.
— Эмм… Спасибо.
Собственный голос показался Юки чужим и неестественным. Она не говорила уже семьсот лет.
И комплиментов не слышала столько же.
— Я, пожалуй, откланяюсь…
Сказав это, она тут же разозлилась на себя. Какой мстительный дух говорит как вежливая девушка на приеме?!
И не диво, что и жертва её этой фразы не испугалась.
— Нет, ты останешься, — ответил мужчина.
После чего сделал то, чего она ожидала меньше всего. Слегка склонившись к рукам, еще недавно тянувшимся к его горлу, он слегка поцеловал её тонкие пальцы.
Но самое странное, что она это почувствовала!
— Отпусти меня! — в растерянности не нашла лучше фразы мстительный дух.
— И не подумаю.
Сказав это, он неожиданно потянул ее за руки, — и не удержав равновесия, призрак споткнулась об край кровати и опрокинулась прямо на него. Только того и ждавший, мужчина крепко обнял её за талию, не давая отстраниться.
— Иди ко мне, — шептал он, — Ты ведь замерзла. Иди ко мне. Погрейся.
— Погреться?..
Юки горько рассмеялась от абсурдности ситуации.
— Мертвых нельзя согреть.
— Но я все же попробую, — ответил мужчина, и от его горячего дыхания по ее шее пробежали мурашки.
Откуда вообще мурашки у призрака?!
— Это будет нам мешать, — пробормотал он, и Юки вдруг поняла, что он решительно стягивает с неё ночную накидку.
Как последняя иллюзорная преграда между ними исчезает, — и впервые за семьсот лет помимо холода она чувствует что-то еще.
Что-то, чему не могла даже вспомнить название.
— Ты… вообще понимаешь, что происходит? — спросила она.
— Красивая девушка среди ночи забралась мне в постель, — откликнулся мужчина, — Теперь мой долг джентльмена — не разочаровать её.
— Не разочаровать?.. Что ты…
Договорить Юки не смогла: недооформленный вопрос прервал её стон, удививший её саму. Странный мужчина целовал её плечи.
И казалось, что от губ его по её телу распространялось тепло.
— У тебя такая нежная кожа, — прошептал он, оторвавшись от неё на секунды.
— У меня нет кожи, — ответила Юки, — Я призрак.
Но он не слушал её. Жадно, напористо он целовал её шею и ключицы. Понемногу спускался он ниже, и Юки почувствовала, как ладони его накрывают её груди. Как пальцы его слегка массируют, будто разгоняя тепло по её немертвой сущности.
— Я не могу… — начала было она и запнулась.
Вдруг испугалась она, что вернется в холод.
— Можешь, — ответил мужчина, — Или тебя смущает, что мы недостаточно знакомы? Я Джейсон. А ты Юки. Теперь мы достаточно знакомы.
И с этими словами он накрыл её губы своими. Это был её первый поцелуй, — даже при жизни отец никогда бы не позволил ей целоваться с мужчиной. От нахлынувших ощущений у Юки закружилась голова, — и уже даже не задавалась она вопросом, как может закружиться голова у призрака.
Она просто отдалась моменту.
— Вот так, — прошептал Джейсон, — Не бойся. Я буду осторожен…
Юки поняла, о чем он, только когда мужчина уложил её на спину. Мягко скользнули его ладони по её бедрам, аккуратно разводя их в стороны. Прошлись они по внутренней стороне, разглаживающим движением будто втирая неуловимое тепло.
Тепло, которого ей так не хватало.
Она застонала, глядя, как постепенно доходят до его руки до её самого сокровенного — до сокровища, что не удалось познать ни одному мужчине при её жизни. Выступившая влага мерцала в лунном свете голубоватым, — и Юки не знала, нормально ли это.
Нормально ли это даже для человека, — что уж говорить про призрака.
Джейсона же, кажется, это не смущало. Пристроившись между бедер, он прильнул к её телу и жарко прошептал прямо на ушко:
— Мы немножко согрели тебя снаружи. А теперь самое время согреть тебя изнутри.
И в следующее мгновение он вошел в неё. Застонав от неожиданности и легкой боли, Юки почувствовала, как ногти её впиваются в его спину.
Уже не выдавить жизнь пытаясь, а лишь удержать его рядом.