Прода в третьих Золушках

Всем доброго дня.

Тяжело королю и королеве, скованными одной цепью узами брака. Они слишком разные. Они никогда не полюбят друг друга, но, возможно, между ними появится и другая, менее разрушающая связь?

Новая глава уже опубликована.

Бесконечные, тёмные, проклятые коридоры Вишенрогского замка… Они казались Рейвин кишками гигантского кракена, поглотившего её. Она металась в них, ежеминутно теряя ориентиры, впивалась ногтями в собственное горло, чтобы не завыть полярной волчицей, потерявшей стаю. Отец, за что вы так наказали меня? Отчего даровали жизнь с нелюбимым, почитая её за счастье? Отец!..

Безмолвного крика никто не слышал. Северянки не плакали не только из-за любви,– из-за предательства тоже!

Дверь в кабинет Редьярда была приоткрыта. Рейвин заглянула внутрь, не обращая внимания на гвардейцев, взявших на караул. У потушенного камина замер некто, чьё лицо скрывал капюшон. Рядом стоял её муж, держа на руках… дитя. Голенького, смуглого, сладко спящего мальчишку.

– Надо же, – пробормотал Его Величество, повернув младенца и разглядывая его затылок, – у него здесь родимое пятно, как у меня и у Арка! Как он перенёс дорогу, Грой?

– Сладко спал, просыпался лишь, чтобы поесть – вырастет настоящим воином, Ваше Величество, – голос из-под капюшона звучал глуховато. – Я поил его козьим молоком…

Говоривший резко повернул голову в сторону двери. Рейвин разглядела светящиеся в полумраке кабинета жёлтые глаза и рванула створку на себя – что толку таиться от оборотня? Шагнула в кабинет… Если бы взор мог говорить, он бы обрушил на разгульного короля всю тяжесть отчаяния и стыда целомудренной королевы, у алтаря Пресветлой поклявшейся ему в верности.

Впрочем, он ведь тоже клялся!

Его Величество сунул младенца собеседнику, словно куклу. Тот захныкал во сне, задёргал ручками и ножками. Оборотень укутал его в полу собственного плаща, вопросительно взглянул на короля.

– Отвези его моей няньке, Грой. Пусть покамест побудет у неё.

Названный вежливо склонил голову и быстро вышел. На Рейвин пахнуло ароматом сильного мужского тела, разгорячённого долгой дорогой.

– Ну что же ты, жена, застыла изваянием отчаяния? – насмешливо спросил Редьярд. – Почему не обвиняешь меня в очередной измене, не морозишь презрением? Последнее, между прочим, тебе удаётся лучше всего!

Несмотря на ощущение, что пол уходит из-под ног, королева подошла к нему, держа спину прямо, как учил отец. В душе стало пусто и темно – на пороге кабинета в одно мгновение выгорело всё: надежда когда-нибудь полюбить наречённого, уважение к мужу и боль от его многочисленных измен, отчаяние и страх северянки, оказавшейся среди южан, как в плену.

– Этот ребёнок первый, кого ты притащил во дворец, – тихо сказала она, – не считая тех, кто появился в его стенах от твоих связей с фрейлинами и горничными. Что с ним не так?

– Ну, хоть в уме тебе не откажешь, – пробормотал король. Он был совершенно трезв, что с момента свадьбы с ним случалось чрезвычайно редко, однако выглядел как после тяжёлой попойки: ввалившиеся красные глаза, заросшее одутловатое лицо. – Рейвин, я очень хочу выпить, но ты ведь не поддержишь меня в этом благословенном начинании?

Королева молча покачала головой. Было время страха, когда она боялась мужа, в подпитии творившего Аркаеш знает что. Было другое время, надежды, когда она пыталась стать ему настоящей женой и просто закрывала на всё глаза. Нынче наступило время веры в себя. Чем бы ни закончился сегодняшний разговор – примирением или заточением в монастырь, она, Рейвин, останется самой собой и заставит мужа принимать её такой, как есть!

Король разглядывал супругу с непонятным выражением лица – то ли ударит, то ли завалит на стол и задерёт юбку. Но ему удалось удивить её. Широко шагая, он прошёл к столу, выставил два стакана и налил в них… воды из графина. Сделал приглашающий жест.

– Присаживайся. Хоть воды со мной выпьешь?

Она села, обхватила холодное стекло не менее холодными пальцами, казавшимися полупрозрачными. Редьярд с ненавистью следил за ней. Такая северная, такая изящная ледяная статуэтка, с которой он вынужден делить постель и жизнь, хотя сердце, да и не только оно, рвётся совсем в другие объятия. Женщины! Да будь они все прокляты!

Первый глоток воды скрутил в желудке скользкий тяж. Редьярд плохо помнил последние месяцы: запой, в который он ушёл после смерти отца и последующей коронации, слишком затянулся!

– Сколько мы уже женаты? – поинтересовался он, залпом опустошая стакан и наливая ещё.

Королева аккуратно отпила несколько глотков:

– Год минул, Рэд…

– Я плохо его помню!

От горькой усмешки в углах ее рта появились морщины, делавшие лицо значительно старше.

– Зато я – слишком хорошо!

– Что, было всякое?

– Было…

Король встал, прошёлся по комнате. Рейвин впервые видела его таким… никаким. Даже в пьяном угаре, в хлеву со свиньями, в объятиях простой прачки он оставался великолепным, шикарным, мощным самцом, не зная характера которого, можно было бы самой себе позавидовать и поздравить с таким мужем. А сейчас он казался растерянным, если не сказать – раздавленным.

– Мы с тобой не с того начали, Рейв, – хрипло сказал король, останавливаясь за спиной жены. Спиной, натянутой как струна, готовая вот-вот лопнуть. – Мы обманывались друг в друге – ты желала видеть во мне любящего мужа, я в тебе – покорную жену. Ни я, ни ты таковыми не были и не будем!

– Не будем… – эхом повторила королева и согласно склонила голову.

Тонкая шея, маленькая голова, увенчанная копной великолепных тёмно-каштановых волос. Его первенец, Аркей, унаследовал этот цвет – головёнка сморщенного орущего человечка уже при рождении была покрыта густыми тёмными волосёнками, вызвавшими у Редьярда целый шквал противоположных чувств – от умиления до брезгливости.

– Давай начнём заново? – он положил руку ей на плечо, и она вздрогнула – то ли от страха, то ли от отвращения. Что же он делал с ней всё это время, раз она не выносит его прикосновений?

– Я тебя не трогаю! – Редьярд убрал ладонь. – И больше не трону, ежели на то не будет твоего желания, обещаю!

Она обернулась так резко, что у него потемнело в глазах. Мгновение в выражении её лица надежда боролась с рассудком. И рассудок победил.

– Сейчас ты сядешь рядом со мной, Рэд, как то подобает доброму супругу, – негромко и абсолютно спокойно сказала она, – и расскажешь мне всё об этом ребёнке… И тогда мы вместе решим, что с ним делать!

Король смотрел на эту хрупкую женщину сверху вниз и впервые со дня смерти отца не ощущал себя одиноким.