Сказка - быль, да в ней намёк...

Делюсь фрагментом жизни в рамках флэшмоба Анастасии Разумовской "Не сказка, но быль".
Это начало во многом очень автобиографического рассказа "Один день в лучшем из миров", весь антураж которого черпался пригоршнями из жизни. И зачёрпнутое до сих пор ещё лежит, расфасованное по папочкам, заметкам и наброскам и ждёт своего часа, очень уж богатый был материал.

Первая группа сделала заявку на десять часов. Вторая – на двенадцать.

Ещё одна обещает нагрянуть между часом и половиной третьего, но меня это не волнует. На мне висят «полуденные» туристы.

До их прихода я собираюсь накачаться зелёным чаем. Эликсир, который возвращает цвет серому похмельному миру: чайная ложка соды и три столовых ложки яблочного уксуса на стакан мутного настоя. Плюс двести грамм сметаны. М-м-м! Выхлебать в три приёма и на время забыть вчерашний междусобойчик. Хотя лучше сказаться больной и взять отгул. И ведь с истиной не разминусь. Больна? Ещё как. Так пить – никакого здоровья не хватит.

Кипятильник – в розетку. На дне кружки тёплое мерцание. Заворожённая им, игнорирую разбухающий на первом этаже шум. Отстаньте все, меня нет! Вода вот-вот закипит.

По лестнице мечется искажённый акустикой рёв смотрителя:

– Оксаночка! Группа пришла!

Оксаночка – это про меня. Группа, стало быть, на мою шею.

– Иду! – привычно говорю, не двигаясь с места. Затем пересекаю кабинет и, открыв дверь, кричу: – Иду!!!

Кружка плюётся кипятком. Сыплю заварку, вешаю кипятильник на стену. Подкрашиваю губы. На будильнике двадцать минут десятого, а значит, свалившейся группы нет в Книге заявок. Можно не торопиться. Без меня экскурсия не начнётся. Только чаю хочется зверски… Выдержу ли без него хоть час?

Ещё и правая ладонь чешется. К встрече, да? Ну-ну, давайте встретимся. Кому невтерпёж?

Спускаюсь в вестибюль, и за одним сюрпризом следует второй. Закон парности, наверное. Или подлости? Я их путаю.

– Оксаночка, в экспозициях ещё уборка, – радует дежурный по музею. – А их организатор, – кивок на группу, – до сих пор не явился. Займи ребят чем-нибудь минут на двадцать…

Оглядываю «ребят». Восемь подростков старшего школьного возраста, четыре мамаши, выпирающие из легкомысленных пляжных костюмов и шесть… кхм… представителей мужского пола. По виду, каждый второй страдает изжогой, каждый третий – безденежьем, а каждый первый не осилил кандидатскую. Грызущий мороженое мужичонка с краю так и притягивает взгляд. Обгорел он конкурсно – огнетушитель в углу отдыхает.

Минуты три я занимаю группу, позволяя себя рассмотреть. Когда смотрины заканчиваются, натягиваю безотказную улыбку ангела на побегушках и прочищаю горло:

– Уважаемые гости нашего города! Сегодня вы посетите Феодосийский краеведческий музей – старейший провинциальный музей Российской империи… Однако, если экспонаты пережили четыре войны, революцию, перестройку и рыночную экономику, это не значит, что в залы можно с мороженым и семечками! – сварливо отвлекаюсь я. Нехватка чая плохо сказывается на моём отношении к окружающим.

Посетители, оказывается, не дураки. Семечки вперемешку с шелухой исчезают в бездонных карманах пляжных шорт. Один мальчишка снимает что-то с косичек сестры и, оглядевшись, кидает в сумку мамаши. Не факт, что своей. Краснокожий торопливо глотает мороженое. Как у него зубы не ломит!

Жду, пока всё уляжется.

– Поскольку вы, уважаемые, пришли задолго до открытия музея, – снова улыбаюсь, намекая на поговорку: «Нежданный гость – хуже татарина», – то экскурсия начнётся с нашего лапидарного дворика. Вы увидите поистине уникальные экспонаты…

Гоню стадо к выходу. Медленно оседает пыль. Ладонь, зараза, снова чешется. Для разнообразия – левая. К деньгам, что ли? Так зарплата через неделю.

Ох-х-х, всю зарплату, не считая, отдам за термос чая. И банку сметаны. Густой, чтобы ложка стояла.

На улице встряхиваюсь, вхожу в роль, взмахиваю рукой жестом иллюзиониста. Делаю шаг в верхнюю часть двора. Туда, где сахарно блестят мусульманские надгробия, и плывёт в солнечных лучах арабская вязь.

«Эта могила покойного Агаш-бека, сына Кулумыша, да смилостивится над ним Аллах!» Четырнадцатый век. Правее – шестнадцатый. Да смилостивится Аллах над всеми нами! Пусть только какой-нибудь эрудит скажет, что это поздновато. Что Крым был населён и раньше. Задолго до так называемого Рождества Христова. Пусть вспомнит киммерийцев! Киммерийцы в лапидарии? Чаю мне, чаю…

Уж лучше греки. Нет, до греческих львов мне не добраться. Двор под палящим солнцем не пересечь. А и доберусь – не в моём состоянии терпеть ухмылки мраморных морд.

Голова гудит. Мир плывёт. И тень корчится под ногами…

Лучше плавно перейти с шестнадцатого века нашей эры к шестому – до. Кто не водил экскурсии при любом самочувствии и любой погоде, не представляет, как он крут и опасен, этот плавный переход…