Воскресный абзац: Эхо Сирхаалана

Пользуясь тем, что опять что-то пишется, присоединяюсь к еженедельному флэшмобу  "Воскресный абзац" от Екатерины Овсянниковой. 

По итогам нашей прошлой совместной повести с Филином Железякой "Гостья Сирхаалана" неожиданно начало вырастать нечто новое. В частности в диалогах под самопиарными постами (отдельное спасибо за это Ведьме и Дракону ) получил развитие персонаж, который изначально задумывался как проходной, не особо приятный, чисто чтобы позлить главную героиню. Пришлось срочно прописывать его предысторию.) 

Отрывок, как у меня водится, будет длинный, не совсем абзац, прям скажем) Отсылки к "Гостье Сирхаалана", сеттинг "Наречённой Призрака". 

Оборотень осторожно вытащил из-под стены длинный плоский камень, а затем и спрятанный под ним свёрток, развернул вощёную ткань… Всё, что осталось от его матери: одна из её тетрадей с рисунками и записями, и её амулет в виде волчьей головы. Всё, что ему удалось сохранить. Фаолан раскрыл тетрадь и осторожно провёл пальцами по рисунку цветка зверобоя. Мать была травницей. Магия в Светлолесье давно уже была не в чести, да мать ей и не владела, но зато в травах разбиралась отменно и находить их могла как никто другой. До поры до времени никто и не догадывался, как ей это удавалось, даже муж. Оборотень задумчиво взял в руки амулет: его мать брала с собой. Обучала и знахарским премудростям, и… другим вещам. Хотела передать ему свои знания, говорила, что такое всегда пригодится в жизни, даже если он не пойдёт по её стопам. И учила его быть истинным оборотнем. Тем, что в полной мере владеет обеими ипостасями и умеет себя контролировать. И… скрывать свою настоящую сущность от других. Отец и тот узнал о ней случайно...

***

По лесу рысью бежала лошадь, таща за собой телегу. В ней сидело трое – муж с женой и сыном, мальчиком лет шести. Взрослые тихо переговаривались, то и дело оглядываясь назад, мальчик дремал, не чувствуя тревоги родителей. Вдруг сзади послышались звуки приближающейся погони – пьяное гиканье и топот копыт. Мужчина понукнул лошадь, но это не сильно помогло. Через несколько минут их окружили вооружённые люди на разгорячённых конях. Вояки из дружины барона. Четверо.

– И куда же вы так торопитесь на ночь глядя, люди добрые? – насмешливо спросил надменного вида белобрысый парень. – Да ещё вблизь болота? Не боишься, что кикиморы дитё покрадут, а вас самих на ремки пустят? – продолжил он, уже обращаясь к мужчине, и продолжил, откровенно скалясь и пялясь на женщину липким взглядом, – совсем ты жену не бережёшь!

Женщина поморщилась, окружившие телегу молодчики разразились пьяным похабным смехом. Их они встретили в корчме в последней деревне. Дружинники упивались властью и вели себя развязно, тот белобрысый был у них за главного. Вёл себя так вообще как баронский сынок, вот только у барона сыновей не было. Законных. Облапал всех девок в корчме, пытался приставать и к ней. Хозяин смог с шуточками и прибауточками как-то разрядить обстановку и отвлечь молодчиков от их семейства, и они решили не искушать судьбу и выехать в город несмотря на поздний час, не оставаясь на ночь в корчме. В город от деревни вели две дороги – одна подлиннее и через болота, другая езженый тракт. Они с мужем решили рискнуть и поехать той, что шла через болота, понадеявшись, что если что – туда на ночь глядя не сунутся. Не помогло. Видимо, когда дружинники обнаружили, что «добыча» ускользнула, в них проснулся охотничий азарт.

– Да ты не боись, – продолжил всё тот же белобрысый, подходя поближе. – Баба у тебя больно ладная… Развлечёмся чуток, да поедете дальше… За неудобства заплатим… – нехорошо ухмыльнулся он.

Женщина ощерилась в ответ, глаза неуловимо пожелтели и зажглись недобрым огнём: она не верила ни единому слову. Знала, что они врут, чуяла. И не сомневалась, что после «забав», даже если она их переживёт, убьют и её, и мужа… и их ребёнка. Молодчики спешились, один из них подошёл к мужу, сдёрнул его с телеги и встал рядом, недвусмысленно поигрывая боевым ножом. Белобрысый направился к телеге, грязно ухмыляясь. Ещё один вояка схватил её сына и потянул к себе, видимо, чтобы мать была посговорчивее…

Белобрысый полез было на телегу, но вдруг замер, недоуменно моргая и растерянно прижимая руку к разорванному горлу. Пару секунд спустя он кулем завалился вбок, так и не поняв, что произошло. Воин, что пытался ухватить её сына, вскрикнул, когда тот волчонком укусил его за руку, потянулся было за мечом, но серая бестия настигла его раньше. Военный отряд самого барона вполне мог справиться с волкодлаком, пусть даже истинным, но не заточенном на схватки. Однако раззадоренные дружинники были дюже пьяны, расхлябаны и попросту не ожидали такого от обычного с виду семейства. И… покусились на святое для матери.

Третий воин, резко протрезвев, обнажил меч и угрожающе пошёл на волчицу. Четвёртый отпихнул пленника в сторону и двинулся на подмогу товарищу, беря опасную тварь в тиски. Однако, муж женщины, до этого так и стоявший столбом, тоже застигнутый врасплох превращением жены, наконец-то опомнился, огляделся и осторожно, не спуская глаз с противников, наклонился и поднял камень покрупнее из тех, коими была буквально усыпана обочина. Воины по-прежнему пытались окружить волкодлачку с двух сторон, но та не давалась, пятясь и уворачиваясь от их выпадов. Мужчина тихо прокрался следом, замахнулся и обрушил камень на голову ближайшего к нему воина. Тот рухнул, как подкошенный, но мужчина, не удовлетворившись результатом, ударил его ещё и ещё, размозжив череп в кашу. Последний оставшийся в живых невольно на миг отвлёкся, волчица, воспользовавшись этим, обошла его с тыла, прыгнула на спину и перекусила хребет.

– Фаолан! Фаолан, детка, ты где? – крикнула она, перекидываясь обратно женщиной.

Из чащи выбежал волчонок и, обернувшись мальчиком, бросился к матери. Та судорожно прижала его к себе, радуясь, что всё обошлось.

– Ты… Ты! Ты – чудовище! – вдруг возопил, осознавший наконец произошедшее в полной мере, муж. – Волкодлак!

– И что? – с вызовом ответила женщина, выпрямляясь. – Если бы я не была волкодлаком, то тут бы нас положили! Ты бы этого хотел?

Мужчина отшатнулся, когда она шагнула к нему, с ужасом глядя на её лицо. Женщина спохватилась, отошла в сторону нарвать травы и отёрла ею кровь со рта.

– Почему ты мне ничего не говорила? – спросил её муж некоторое время спустя, чуть успокоившись.

– А как бы ты отреагировал? – насмешливо спросила женщина, тот смутился. – Вот! А я просто хотела жить… нормально… как все. Я не кровожадное чудовище, бросающееся на всех без разбору… Мне не нужно жрать людей, – горячо заговорила она, подходя к мужу и беря его за руки. Тот чуть поморщился, но рук отнимать не стал. – Я – истинный волкодлак и сын наш такой же. Мы полностью владеем собой в любом обличье. Но… – она с горечью усмехнулась, заметив недоверчивый взгляд мужа, в котором по-прежнему плескались отвращение и страх. – Разве людей в этом убедишь… – женщина отошла к телеге и принялась расшнуровывать свою котомку.

– И что теперь? – глухо спросил мужчина, оглядывая поле «сражения». – Если по их следу пойдут… За дружинников барона нам не поздоровится…

– Сейчас вряд ли уже кто за ними поедет… – возразила женщина. – Оставшиеся дальше пьют небось, да и решат, что эти развлекаются, – дальше по пути болотце… отвезём их туда, да притопим, – продолжила она, поразмыслив. – А затем ты уж сам решай…

– Что? – не понял мужчина.

– Один ты дальше в город поедешь или с нами…

– А как вы..?

– Не пропадём, – жёстко ответила волкодлачка. – Только сначала… – она наконец выудила из котомки искомое и направилась обратно к трупам.

– Что ты делаешь? – настороженно спросил её муж, когда она опустилась на колени перед белобрысым.

– Я же всё-таки волкодлак, – ответила та и показала ему серебряный нож с рунами, который держала в руках. – Если ничего не сделать, то они через пару ночей обернутся, за нами пойти могут. Правда… – она размахнулась и с силой вогнала лезвие в грудь трупа, пробив сердце, – моей воле они будут послушны, но ведь кровожадные чудища у меня на службе незамеченными не останутся... как думаешь?

Проделав то же самое с теми двумя воинами, что убила она, женщина вытерла нож и руки о траву и поднялась.

– Подсобишь с погрузкой?

***

Фаолан вздрогнул, вдруг заметив перед собой крупного чёрного кота. Погружённый в воспоминания, он не заметил, как к нему подкрался коловерш, ранее служивший Рагнеде.

– Брысь, – зло сказал он, этого ему ещё не хватало, побежит ведь докладывать своей новой хозяйке. А та эльфа своего позовёт, объясняйся с ним.

Коловерш метнулся прочь, для порядку обшипев его. Оборотень вздохнул и заиграл желваками: давненько он не приходил сюда за этим… Разговор с той чёртовой магичкой задел его за живое сильнее, чем он хотел признать. Виноватым перед ней он себя не считал, вполне искренне полагая, что инцидент с нападением был исчерпан, да и вообще, что он ей ничем не обязан. На то, кем она считала его, ему было плевать. Да, чудовище, убийца, людоед. Всё, как людям нравится. Но за мать… за мать он готов был выдрать глотку. Единственное светлое, что у него осталось. Та, что погибла ни за что. Та, что учила его быть совсем иным. Его нынешнего сотворили люди… причём вполне сознательно. Фаолан зло усмехнулся: все они одинаковы… даже в других мирах. Та же Женя, желая уязвить его, облила грязью… Оборотень навострил уши и нахмурился: ну а ей-то что понадобилось снаружи? Тем более в такой час и в отсутствие Таймина? В следующий момент он почуял знакомый запах. Удивиться не успел, Снежана появилась из-за угла, неся в руках кружку подогретого эля.

– На, – протянула она кружку ему и поправила сползающий с плеча пуховой платок: ночами в горах было прохладно. – Есть будешь?

– Нет, – чуть помедлив ответил волкодлак, и зачем-то добавил: – Спасибо.

Девушка кивнула и направилась обратно.

– Не боишься? – не удержался от насмешки Фаолан.

Снежана остановилась и полуобернулась к нему, на щеке на мгновение высветилась серебристая вязь, переплетённая мглой.

– Нет, – спокойно ответила она, прошла ещё пару шагов и добавила: – и не только поэтому…

– Ну и дура, – пробормотал себе под нос оборотень, когда она скрылась из виду. Нашла в ком «видеть хорошее».

Его мысли вернулись к родителям и он снова покривился. Помнится, ещё до той схватки со служками барона он как-то спросил мать, почему они таятся даже от отца. Бесхитростный ответ мог бы и забыться, если бы всё сложилось иначе, но со всем произошедшим позже, он врезался в память, словно выжженный калёным железом.

– Понимаешь, малыш... Твой папа... хороший человек, но... он не поймёт.

Оборотень снова заиграл желваками. Мать оказалась одновременно права и не права. Узнав правду, отец действительно не понял. Но и хорошим человеком не оказался.

Фотокарточки героя)