Мы с ии графоманы

Кошка на меня смотрит с упрёком научилс значит а кто будет менять лоток?! 

Все не помещается печалька мы в ударе больше буков богу буков глядишь я научусь писать без костылей ,

Глава 1. Коридор, гоблин и кости

Я очнулся на холодном бетонном полу. Серые стены без единого шва давили на сознание, потолок растворялся в непроглядной тьме. Ни дверей, ни окон, ни звуков. Только я и тишина, которая звенела в ушах так громко, что хотелось закричать.

Первое, что я сделал — пошевелил пальцами ног. Свои. Потрогал шрам на левом ребре — старый след от ножа, полученный в пьяной драке ещё до того, как я стал курьером. На месте. Я провёл ладонью по лицу — щетина, ссадина на скуле, мешки под глазами. Моё лицо. Я вернулся.

С трудом сев, я помассировал виски. Голова гудела так, будто внутри поселился отбойный молоток. Привычное ощущение после возвращения из чужого тела. Там, в том мире, я был генералом. Старым, уставшим, с израненным телом и тяжелой ношей на плечах. Но генерал упокоен, гробница запечатана, задание выполнено.

Я потянулся, чувствуя, как хрустят суставы. Всё тело ныло — спасибо чужому телу, которое я носил почти месяц. Древний мир прекрасен, но с гигиеной там беда: грязь, вши, болезни. Я представил ванну. Горячую, обжигающую, с пеной и морской солью, чтобы отмокнуть до самых костей. И чтобы никто не смел меня трогать.

— Сначала ванна, — сказал я вслух, убеждая самого себя. — Потом — спать. Всё остальное — утром.

Поднявшись, я отряхнул одежду. В карманах рюкзака лежали вещи, прихваченные на память из того мира: фарфоровый стаканчик с костями для гоблина, вяленая нога для Барбоса, эликсир для бабушки Зои и целый фарфоровый сервиз для Виктории. Я не знал, понравится ли ей сервиз, но он был красивый — тонкий, голубой, с золотыми ободками. В нашем мире такое не делают.

Я оглядел комнату. Пустота. Лишь холодные стены. Выход появится, когда ты будешь готов уйти. Таковы правила этого места — промежуточного мира, куда я попадал каждый раз, когда возвращался из чужих тел.

Я закрыл глаза и сделал шаг вперёд.

Стена передо мной дрогнула, словно вода, и растаяла, открыв проход. Коридор. Длинный, бесконечный тоннель с кафельным полом, который помнил шаги сотен курьеров до меня. Лампочки под потолком мигали редко — через раз, создавая тревожную игру света и тени, как в старых фильмах ужасов. Воздух пах сыростью, плесенью и вековой древностью. Я втянул его носом и понял — я скучал по этому запаху. По этому миру. По этой странной жизни.

Я шагнул вперёд. Тьма коридора уходила в обе стороны, но я знал — лифт слева. Тот самый, что выведет меня обратно в мой мир. Мои шаги гулким эхом отражались от стен, звуча одиноко и неуместно в этой вязкой тишине.

На поясе висел брелок — чёрный зверёк с горящими красными глазами. Бес. Здесь он был лишь куском пластика, молчаливым талисманом. Но я знал — он со мной. Он всегда был со мной, с того самого дня, как я впервые оказался в этом коридоре.

— Ну что, брат, — тихо произнёс я, — скучал по этому месту?

Брелок, естественно, промолчал. Я криво усмехнулся.

Пройдя метров двадцать, я услышал из темноты знакомое сухое шуршание карт.

— А, курьер! С прибытком? — голос скрипел, как несмазанные дверные петли.

Я остановился. Улыбка тронула мои губы — не широко, но искренне.

Гоблин сидел на груде черепов. Человеческих, с трещинами и тёмными провалами глазниц. Он расположился на них так же уверенно, как я на своём старом диване, и тасовал колоду быстрее любого крупье в Лас-Вегасе. Его кривые пальцы были унизаны перстнями из зубов, но карты в них летали, словно живые.

— И тебе не хворать, — ответил я. — Как жизнь?

Гоблин оскалился, блеснув золотым зубом.

— Жизнь? Какая у нас жизнь, курьер? Сижу, играю, жду, когда очередной дурак попадётся. — Он небрежно кивнул на свой «трон». — Видишь? Не все доигрывают.

Я снял рюкзак, порылся внутри и достал фарфоровый стаканчик. Белый, с тонкой синей росписью. Изнутри поблёскивали кубики для игры, покрытые резьбой и крошечными иероглифами, которые я не мог прочитать.

— Держи, — сказал я. — Ты просил колоду. А это тебе на сдачу.

Гоблин взял стаканчик дрожащими руками. Осторожно коснулся костей, потряс их — они застучали, как сухие горошины. В его глазах мелькнуло что-то похожее на благоговение.

— Красиво, — прошептал он. — Тёплое.

— Тёплое? — удивился я.

— Фарфор из того мира, — пояснил гоблин, вертя стаканчик в ладонях. — Он сохраняет ману. Здесь такой не сделать. — Он поднял на меня взгляд, и улыбка сползла с его лица. — Курьер, слушай меня внимательно. В этом мире магии почти нет. То, что ты принёс, — это магия. Когда ты достанешь что-то — используй сразу. Или оно умрёт.

— Умрёт? — переспросил я.

— Магия уйдёт. Предмет станет просто вещью. Тёплый фарфор станет холодным, кости — просто пластиком. Но это ещё не всё, — гоблин наклонился ближе, понизив голос. — Эликсиры. Лекарства. Если не использовать их сразу, они испортятся. Станут ядом. В лучшем случае — вызовут понос. Самый сильный понос в твоей жизни.

— Понос? — тупо повторил я.

— Понос, — серьёзно кивнул гоблин. — Ты не представляешь, что такое магический понос. Ты будешь сидеть на унитазе и вспоминать меня добрым словом. Ты понял?

— Понял, — сказал я, сглотнув. — Сразу использовать. Или не доставать.

— Умный парень, — гоблин хмыкнул.

Из его кармана высунулась чёрная морда с горящими красными глазами. Барбос. Он обнюхал воздух, увидел меня и радостно тявкнул. Он был моим старым знакомым, псом, который сторожил гоблина и его сокровища.

— А ему я принёс, — сказал я, доставая вяленую ногу. — День рождения у него, говорят.

— Сегодня, — подтвердил гоблин.

Я протянул угощение. Барбос выпрыгнул, схватил кость и тут же приземлился на пол, начав грызть её с урчанием и довольным повизгиванием. Он повернулся ко мне, вильнул хвостом, потом снова уткнулся в кость.

— Он любит тебя, — заметил гоблин. — Иди. Ты в своём мире нужен. Только запомни: эликсиры станут ядом.

Я кивнул. Закинул рюкзак на плечо.

— Спасибо за предупреждение.

Гоблин уже снова тасовал карты, но на прощание бросил:

— Четвёрка четыре раза, курьер. Мы здесь.

Я пошёл дальше. Через минуту увидел лифт. Старый, обшарпанный, с зеркалами в паутине трещин. Я зашёл внутрь. Двери закрылись. Лифт дёрнулся и начал долгий спуск вниз.

Стоя у зеркала, я смотрел на своё отражение. Усталое лицо, седина на висках, которой не было три года назад. В рюкзаке лежали вещи из другого мира. Фарфоровый сервиз. Эликсир для бабушки Зои. Подарки для Виктории. Я подумал о ней — о её звонком смехе, о том, как она берёт меня за руку, когда я рассказываю о своих странных работах. Она думает, что я просто курьер. Что я возю еду. Иногда мне хотелось, чтобы так и было.

— Ты слышал, что гоблин сказал? — спросил я брелок. — Эликсир испортится. Будет понос. А я хочу, чтобы бабушка Зоя выздоровела, а не сидела на унитазе.

Бес молчал. Но я знал — он слышит.

Двери открылись.

Ночь. Тёмное небо, редкие фонари выхватывают из мрака пустые улицы. Абсолютная тишина, которую нарушает лишь лай собаки где-то далеко. Холодный воздух ударил в лицо, и я вдохнул его полной грудью. Свой мир. Дом.

В том мире прошли недели. А здесь — та же самая ночь, в которую я ушёл. Я посмотрел на часы — два часа ночи. Те же самые два часа.

Я вышел из подъезда. Остановился у крыльца. Сунул руку в пространственный карман — и материализовал скутер. Компактный, сложенный, с облезлым бензобаком. Поставил его на асфальт и развернул.

Треска. Я провёл рукой по рулю, и металл едва заметно дрогнул под пальцами.

— Ну что, брат, — сказал я, — скучал?

Скутер молчал. Но я чувствовал лёгкую вибрацию, пробежавшую по раме — он тоже рад встрече.

Я не стал заводить двигатель. Просто покатил его рядом с собой. Ноги сами принесли меня к подъезду родной пятиэтажки. Через три минуты я был в своей однушке. Запах пыли, старого дивана и засохшего кактуса на подоконнике окутал меня, как тёплое одеяло.

Я снял рюкзак, поставил его в угол. Разделся. Залез в ванну. Горячая вода обожгла кожу, и я выдохнул — первый раз за долгое время с настоящим облегчением.

— Ну всё, — сказал я, глядя на брелок, который положил на край ванны. — Вернулись.

Я закрыл глаза. Вода смывала усталость, чужую боль, остатки чужой жизни. Я думал о гоблине, о Барбосе, о словах про эликсир и понос. Утром — бабушка Зоя. Утром — всё остальное. А сейчас — просто лежать и ни о чём не думать.

Через час я вылез, замотался в халат и рухнул на кровать. Бес-брелок лежал на тумбочке. Его красные глаза тускло отражали свет уличного фонаря.

— Спокойной ночи, брат, — сказал я.

И провалился в сон.

---

Глава 2. Доставка, рост и поиск людей

Утро встретило меня пронзительной трелью телефона.

Я открыл глаза. Солнце било в окно, заливая комнату золотым светом. На тумбочке — верный брелок с красными глазами. В углу — рюкзак с сокровищами из другого мира. Эликсир для бабушки Зои. Фарфор для Виктории.

Я потянулся, взял телефон. Экран вспыхнул десятком уведомлений.

Приложение доставки. Новые заказы. Десять штук. Плов, супы, бизнес-ланчи. Обычные люди, обычные адреса. Обычная жизнь.

Я усмехнулся, чувствуя, как реальность двух миров сплетается воедино. Там я был генералом, спасал мир от древнего зла. Здесь — просто курьер, который возит еду. И это было прекрасно.

— Ну что, брат, — сказал я брелоку, — пора работать.

Он, конечно, промолчал. Но я знал — он согласен.

Я выехал с парковки и сразу понял — что-то изменилось.

Это было не просто предчувствие. Это было в цифрах на экране телефона. Он пиликнул. Один заказ. Секунду спустя — ещё один. А потом хлынуло потоком: три, пять, десять уведомлений подряд. Экран засветился так ярко, будто кто-то открыл шлюзы.

Я припарковался у обочины, открыл приложение. Двадцать три активных заказа. За утро. Двадцать три.

— Это что за нашествие? — спросил я брелок на ключах.

Бес молчал, но я чувствовал — он тоже удивлён.

Раньше заказов было — кот наплакал. Десять в день считалось удачей. А тут двадцать три ещё до обеда. И все срочные. С пометками «горячее», «без острого», «доплачу за скорость».

Я прокрутил список, присвистнул. Много новых адресов. Незнакомые фамилии. А потом я увидел комментарии: «У вас лучший плов в городе», «Спасибо за прошлый заказ». Сарафанное радио сработало. Эликсир для бабушки Зои сделал своё дело. Или просто люди начали замечать, что моя еда стала лучше. Какая разница? Главное — заказов стало больше.

Я взял первый заказ и покатил.

Первый адрес был в старой хрущёвке на окраине. Я поднялся на пятый этаж, постучал. Дверь открыл старый профессор, которого я знал уже года два. Он всегда заказывал супы — из-за больных зубов не мог жевать твёрдую пищу.

— Дмитрий! — обрадовался он. — А я уж думал, вы пропали! Неделю вас не было!

— Был в командировке, — улыбнулся я, протягивая пакет.

— Ну, заходите, чайку попейте! Я как раз варю!

— В другой раз, Пётр Степаныч. У меня сегодня двадцать три заказа.

— Двадцать три?! — он округлил глаза. — Ну, вы молодец! Только берегите себя!

— Берегу, — сказал я и пошёл дальше.

К обеду я сделал десять заказов. Ноги гудели, спина ныла. Треска чихала и дымила, но ехала. Я перекусил на ходу — бутерброд, который сунул в карман утром, — и поехал дальше. Осталось ещё тринадцать заказов. До вечера.

Вечер наступил незаметно. Я стоял у очередного подъезда, опершись на скутер, и дышал тяжело. Пот стекал по спине, руки дрожали от напряжения, голова гудела монотонным звоном. Треска чихнула и заглохла — в который раз за день. Я с руганью завёл её снова; двигатель взревел неохотно, как старый больной зверь.

Я сделал двадцать второй заказ. Остался один. Последний рывок.

Адрес был в соседнем районе — минут двадцать езды через вечерние пробки. Я посмотрел на навигатор: «Время прибытия — 21:45». Ну, поехали.

Когда я вернулся на кухню, было уже почти девять. Я закрыл дверь изнутри, снял шлем и с облегчением рухнул на стул у стола. Глаза слипались, тело просило одного — лечь и не двигаться до следующего года.

Я включил свет над плитой, поставил чайник греться. Потом заглянул в холодильник — там стояла бутылка тёмного пива. Холодного, с густой хмельной горечью. То, что надо после такого дня.

Я взял её, подержал в руке. Горло пересохло, хотелось сделать один-единственный глоток, чтобы отпустило напряжение в шее и перестала дрожать правая рука от постоянного газа.

Но я поставил бутылку обратно на полку. Нельзя. Завтра снова ехать. Скутер и дорога — они не терпят алкоголя. Даже одной бутылки. Даже если очень хочется.

Я налил себе чаю. Обычного, чёрного, с двумя ложками сахара — как раз то, что нужно для ночного допинга. Сел за стол, выдохнул.

Телефон лежал рядом. За весь день — ни одного звонка по объявлению о найме курьеров. Я проверял его каждые полчаса во время коротких передышек — экран оставался тёмным и безжизненным. Надежда угасала с каждой минутой. Я уже смирился с мыслью о том, что придётся работать одному до конца сезона.

И тут телефон завибрировал.

Я посмотрел на экран. Незнакомый номер.

— Алло? Дмитрий? — голос мужской, низкий, спокойный. С характерной хрипотцой — видно, курит много.

— Да, слушаю.

— Это Антон. Я видел ваше объявление о работе курьером. Я бы хотел попробовать.

— Антон, расскажи о себе коротко.

— Я бывший военный. Три года служил по контракту, потом уволился по состоянию здоровья — колено болит после травмы, но за рулём сидеть могу без проблем. Права категории «B» есть. Машины нет своей пока, но если поможете с транспортом или арендой — буду благодарен и отработаю.

Я задумался. Бывший военный — звучит надёжно как скала. Но мне нужно было понять мотивацию. В этом бизнесе текучка — обычное дело. Люди приходят и уходят, но мне нужны были те, кто останется.

— Почему хочешь работать именно курьером?

Антон помолчал пару секунд. Слышно было, как он затягивается сигаретой на том конце провода.

— Надоело сидеть без дела в четырёх стенах и жалеть себя. После армии пытался найти работу охранником или в ЧОПах, но везде говорят одно и то же: «Ты военный, ты только стрелять умеешь». А я хочу работать с людьми, быть полезным здесь и сейчас. Курьер — это хоть какая-то жизнь и движение. И я знаю, что такое ответственность за груз и сроки.

Я выдохнул с облегчением. Нормально звучит. Честно и по делу.

— Хорошо, Антон. Адрес кухни знаете?

— Да, видел в объявлении.

— Приезжайте завтра к восьми утра на пробную смену. Всё обсудим на месте.

— Договорились.

Я сбросил вызов и почесал затылок от усталости и внезапно нахлынувшей радости. Один есть! Хотя бы один человек откликнулся.

Прошло ещё полчаса. Я уже допивал чай, когда телефон снова зазвонил.

— Алло? Дмитрий? Это Марина! — голос молодой, женский, быстрый и деловой, без лишних слов и приветствий.

— Здравствуйте, Марина.

— Я студентка-заочница, учусь на логиста на третьем курсе. Ищу подработку на вечернее время после пар или на выходные дни.

— А почему именно курьер?

— Я учусь на логиста, мне важно понимать логистику «в полях». Как работают реальные маршруты доставки в городе? Где пробки встают стабильно? Как оптимизировать путь? Мне нужны деньги сейчас и опыт для диплома потом. А курьер — это реально, честно и даёт тот самый опыт «последней мили».

В её словах был смысл. Она была одной из тех, кто не просто хочет заработать, а понимает, зачем ей это нужно. Такие люди работают лучше.

— А как насчёт транспорта? У тебя есть велосипед?

— Есть горный велосипед с багажником и специальным термокоробом на раме спереди. Для ближних адресов в центре — самое то, я очень манёвренная.

Я улыбнулся в пустоту кухни. Толково подготовилась девочка.

— Хорошо, Марина. Завтра к восьми утра на кухню вместе с Антоном. Обсудим условия пробного периода.

— Спасибо! Буду!

Я положил телефон на стол и посмотрел на брелок-бесёнка на ключах. Красные глаза тускло блеснули в свете лампы над столом.

— Странно всё складывается, братец, — сказал я вслух хриплым от усталости голосом. — Целый день гробовой тишины по вакансии... а тут двое за один вечер нарисовались почти подряд. Может, я просто устал до чёртиков, и мне всё кажется от недосыпа... Но выглядит как знак судьбы или чья-то шутка из того мира.

Брелок молчал привычно. Но я чувствовал: он тоже настороже.

Я взял блокнот из кармана рюкзака и записал:

«Антон (бывший военный): хриплый голос (курит), колено болит (но водить может). Права есть / машины нет (нужна помощь). Причина: надоело сидеть без дела / ответственность / работа с людьми».

«Марина (студент-логист): говорит быстро / по делу / знает город (маршруты). Права есть / машины нет (есть велосипед с коробом). Причина: опыт для учёбы + деньги».

«Условия: процент + фикс / пробный период неделя / транспорт решим завтра».

Я закрыл блокнот, допил остывший чай одним глотком и встал из-за стола. Выключил свет на кухне одним щелчком выключателя — рабочий день официально окончен.

Треска стоял у входа в подъезд — холодный, железный, родной до последней царапины на бензобаке. Я провёл рукой по рулю.

— Посмотрим завтра утром на твоих новых седоков, братец... Но начало у этой истории хорошее.

Ночной воздух ударил в лицо — прохладный и свежий после душной кухни. Голова всё ещё гудела от усталости прошедшего дня, но странным образом стало легче дышать от осознания того, что завтра будет новый день и новые силы для него появятся тоже завтра утром.

---

Глава 3. Команда, машины и первый бой

Утро встретило меня солнечным светом, пробивающимся сквозь занавески. Я открыл глаза и понял — сегодня первый день новой жизни. Вернее, новой главы старой.

Я лежал на своей кровати в углу кухни. Так и жил — здесь спал, готовил, принимал заказы. Кухня была моим домом, крепостью и темницей одновременно. Но сегодня она должна была стать чем-то большим.

С трудом сев, я потянулся до хруста в позвоночнике. Вчерашняя усталость еще сидела в теле — двадцать три заказа, дрожащие руки, бутылка пива в холодильнике, которую я не выпил. Но сегодня — новый день. И люди, которые помогут мне не умереть от переработок.

Спустив ноги с кровати, я пошарил рукой под столом в поисках кастрюли. Привычка — каждое утро разогревать вчерашний плов. Рука нащупала лишь пустоту. Точно. Барбос сожрал её вместе с остатками еды. Железо хрустело у него как печенье.

— Твою ж... — пробормотал я. — Ладно. Сегодня куплю новую.

Я встал, умылся над маленькой раковиной за плитой, заварил кофе. На тумбочке лежал брелок — черный зверёк с красными глазами. Бес. Он был на месте. В этом мире он мог только лежать и молчать, но я знал — он со мной.

— Ну что, брат, — сказал я, сжимая его в ладони, — сегодня знакомимся с командой.

Брелок молчал. Но мне показалось, он усмехнулся.

Кофе согрел, но не до конца разогнал усталость. Я заглянул в холодильник. Плов, суп, салат, мясо. Хватит на всех. И завтра хватит. Мастерская работала исправно — я мог заказывать еду через неё, и она появлялась на столе. Но сегодня я решил готовить сам. В честь нового этапа.

На столе уже лежал блокнот с записями. Антон — бывший военный, хриплый голос, курит. Марина — студентка-логист, говорит быстро, без воды. Оба без машин, только права.

— Чай, — сказал я в пустоту. — Начнём с чая.

Ровно в восемь раздался стук в дверь кухни. Я открыл. На пороге стоял мужчина лет сорока, крепкий, с короткой стрижкой и внимательным взглядом. Простая куртка, джинсы. Лицо спокойное, непроницаемое. В зубах — погасшая сигарета. Заметив мой взгляд, он убрал окурок в карман.

— Дмитрий? — голос низкий, с хрипотцой. Вчера я его уже слышал по телефону.

— Антон? Проходи.

Он шагнул внутрь. Взгляд цепкий, оценивающий — привычка военного. За секунду просканировал обстановку: стол, плита, холодильник. Увидел пустое место на плите, но промолчал.

— Уютно, — констатировал он без улыбки. — И пахнет вкусно. Плов, да?

— Вчерашний. Садись, чай пей.

Он сел, взял кружку, но пить не стал — просто грел о неё озябшие пальцы. За его левым ухом я заметил старый, давно заживший шрам от осколка. Спросить не решился. Не время.

— Давно не работал?

— Четыре месяца. После армии пытался устроиться. Охрана, стройка... Везде смотрят как на потенциальную угрозу. А я хочу быть полезным. Здесь я это чувствую.

— Будешь, — кивнул я. — Обед на кухне бесплатный. Остатки — забирай домой. Семья есть?

— Жена, двое детей. Спасибо, Дмитрий. Это очень помогает.

— Приятно познакомиться, — я протянул руку. Он пожал — сухо, крепко, по-военному.

В этот момент снова постучали. Я открыл дверь. На пороге стояла девушка лет двадцати, стройная, с быстрыми, живыми глазами. На плече — рюкзак. Она улыбнулась — коротко, по-деловому.

— Дмитрий? Марина. Я не опоздала?

— Ты вовремя. Проходи.

Марина вошла и осмотрелась иначе. Её взгляд не искал угрозы, он анализировал логистику: где розетки для зарядки, как организовано хранение сумок. Она сразу заметила, что кухня маленькая, но функциональная.

— Вкусно пахнет, — сказала она, принюхиваясь. — Я с утра не ела. Можно потом попробовать?

— Конечно, садись. Запомни — обедаешь здесь бесплатно. Студентке пригодится.

— Правда? — она округлила глаза. — Спасибо! Я неделю на одной гречке сидела, честно.

— Теперь не будешь.

Они коротко кивнули друг другу, занимая места за столом.

— Итак, — начал я, — знакомьтесь. Антон, Марина. Тестовый период — неделя. Справитесь — остаётесь. Нет — расстанемся без обид.

— Какие условия оплаты? — деловито спросила Марина.

— Процент плюс фикс. Антон — дальние адреса, тяжелые заказы — тридцать процентов плюс пятьсот за смену. Марина — ближние — двадцать пять плюс триста. Через неделю пересмотр в большую сторону.

— Меня устраивает, — кивнул Антон.

— Меня тоже, — эхом отозвалась Марина.

— Тогда едем дальше.

— У меня велосипед есть, — оживилась Марина. — Я на нём быстро, в центре пробки объезжаю...

— Велосипед не подойдёт, — отрезал я.

— Почему? Я знаю город...

— Потому что ноги нужно беречь. Дождь, снег, тяжелые сумки, подъемы на этажи. На велике ты протянешь месяц, а потом сломаешься. Больничные мне не нужны.

— Аренда? — подал голос Антон. — Есть знакомый, сдаёт "Ларгусы". Двадцать тысяч в месяц.

— Деньги на ветер. Двести сорок тысяч в год — почти половина новой машины. Новая будет служить дольше без ремонта.

— Тогда что? — нахмурился Антон.

— Я покупаю две машины, — сказал я, глядя им обоим в глаза. — Картой. Это моя забота. Вы ничем не рискуете.

Повисла тишина.