Зона 25. Дочь Периметра. Глава 2. "Визитёр"

https://author.today/work/608792

Слеза скатилась по её щеке - одна единственная, прозрачная, почти светящаяся в отблеске золотых нитей. И в тот миг, когда она упала, всё изменилось. Тело Сойки вспыхнуло. Не просто засветилось - взорвалось светом. Золотистые нити, прежде пульсировавшие в спокойном ритме, теперь рванулись наружу, как живые провода, как ветви древнего дерева, охваченного внутренним огнём. Они вспыхивали, гасли, снова вспыхивали - хаотично, судорожно, словно её наномашины вышли из под контроля, реагируя на прорвавшуюся эмоцию.  Свет был ослепительным, почти болезненным для глаз. Он лился из висков, струился вдоль шеи, обвивал руки, вырывался из под воротника пальто. В воздухе запахло озоном и перегретой микросхемой. Коваль инстинктивно прикрыв глаза рукой. Она никогда не видела ничего подобного - не просто свечение, а агонию системы, которая вдруг перестала быть инструментом и стала живым существом, испытывающим боль. Слёзы текли по её лицу, и они были золотыми - не отражённым светом, а настоящим, жидким золотом, которое струилось по её щекам, смешиваясь с сиянием нитей. Они падали на перстень, на её руки, на ткань пальто, и в каждом месте, куда падала слеза, вспыхивала крошечная искра. Коваль видела, как свет становится ярче, как он начинает пульсировать в такт её дыханию, как будто сама Зона отзывалась на её боль. Нити на её лице горели так ярко, что они проступали сквозь кожу, создавая причудливый узор, похожий на трещины в старом стекле. Она выглядела одновременно прекрасной и ужасной, как существо, которое находится на грани между человеком и чем-то большим, чем человек.

- Я пыталась быть сильной, - прошептала Сойка, и слёзы катились уже не останавливаясь, смешиваясь с золотистым сиянием. - Я пыталась быть им. Но я не знаю, кто я без него.… я так скучаю..

В этот момент свет достиг пика, он заполнил всё пространство вокруг, превратив машину в капсулу из чистого золота. Коваль почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом, как воздух электризуется, как что то меняется в самой структуре реальности. Машина неслась по серой ленте дороги обратно к КПП - не ехала, а буквально летела, подпрыгивая на неровностях, грозя сорваться в кювет. Крюк, второй наёмник за рулём, выжал педаль газа до упора. Внедорожник швыряло из стороны в сторону, но он гнал вперёд, будто за ними гналась сама смерть.  Каждая яма, каждый камень отдавались в салоне глухим ударом, и Коваль, сидевшая на заднем сиденье, чувствовала, как её тело трясёт в такт движению. Она вцепилась в ручку двери, чтобы не удариться головой о стекло, и смотрела на Сойку, которая сидела рядом, откинувшись на спинку сиденья. Её лицо было бледным, глаза закрыты, и золотистые нити на её висках всё ещё пульсировали, но уже не так ярко, как на карьере. Они мерцали очень слабо.

 В салоне было тихо. Только шум мотора, только свист ветра за окнами, только прерывистое дыхание Сойки, которая, казалось, спала  или была в каком-то трансе. Коваль смотрела на неё и не могла понять, что происходит. Она видела, как Сойка сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах, но это не помогало. Её руки всё равно подрагивали, как будто она держала их в ледяной воде.

-  Света, - тихо позвала Коваль. - Света, ты как?

Сойка не ответила. Её глаза оставались закрытыми, дыхание стало ещё более прерывистым, и золотистые нити на её лице вспыхнули ярче - на мгновение, всего на мгновение, а потом погасли снова. Коваль почувствовала, как внутри неё что-то сжимается. Она перевела взгляд на Шрама, который сидел на переднем сиденье и смотрел вперёд, стиснув зубы. Его лицо было напряжённым, и Коваль видела, как его рука сжимает край сиденья.

- Шрам, - сказала Коваль, и её голос дрогнул. - Шрам, она не отвечает.

Шрам резко повернулся. Его глаза, обычно холодные и спокойные, сейчас горели тревогой. Он посмотрел на Сойку, на её бледное лицо, на её дрожащие руки, на слабое золотое свечение, которое пульсировало под её кожей.

-  Сойка! - крикнул он, и его голос был грубым, как скрежет стекла по металлу. - Сойка, ты слышишь меня?!

Она не ответила. Её веки дрогнули, но глаза не открылись. Её губы шевелились, словно она пыталась что-то сказать, но не могла. И в этот момент её нити вспыхнули снова - ярко, ослепительно, как вспышка молнии, и Коваль показалось, что салон машины залило золотым светом. Свет был таким ярким, что ей пришлось зажмуриться, и когда она открыла глаза, она увидела, как Сойка выгнулась на сиденье, как её тело напряглось, как золотые нити побежали по её шее, по её рукам, по её лицу, создавая причудливый узор, похожий на трещины в старом стекле.

 - Она перегружена, - сказала Коваль, и её голос был ровным, но внутри всё страшно дрожало. - Я видела такое у Ключ. Это нейромост. Он работает на пределе.
- Что это значит? - заорал Шрам, и его голос был полон паники. - Она умирает?!
- Я не знаю! - крикнула Коваль в ответ, и её руки развелись в стороны, как будто она пыталась объяснить что-то, чего сама не понимала. - Я не знаю, что с ней! Нам нужно в Зону! Там Ключ! Она знает, что делать!


 Крюк, не произнося ни слова, вдавил педаль газа ещё сильнее, и внедорожник, подпрыгивая на кочках, понёсся к КПП. Коваль видела, как перед ними вырастает бетонный блок КПП, как поднимается шлагбаум, и в ту же секунду машина влетает на территорию Зоны. Колеса взвизгнули, когда Крюк резко затормозил у четвёртого шлюза, и Коваль услышала, как Шрам выскочил из машины, даже не дожидаясь, пока она остановится полностью. Шрам рванул дверцу с такой силой, что она едва не оторвалась, и в ту же секунду он вытащил Сойку из машины, подхватив её на руки. Она казалась маленькой и хрупкой в его объятиях, и её тело безвольно обвисло, как у куклы. Золотистые нити на её лице всё ещё пульсировали, но уже слабее, как угасающий огонь. Шрам не останавливаясь побежал к шлюзу, и Коваль, выскочив следом, побежала за ним, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле.

Они вбежали в шлюз, и Шрам, не сбавляя скорости, закричал так, что его голос разнёсся по всему коридору:  

- Майор! - заорал Шрам, поворачиваясь к ней. - Что делать?! Говори!
- КЛЮЧ! МЕХБОЙ! КТО-НИБУДЬ! ОНА УМИРАЕТ! - громко закричала Коваль стараясь держать себя в руках, но голос выдавал каждую эмоцию.