К дате. От классика

Ожидание длилось, а проводы были недолги:

Пожелали друзья - в добрый путь, чтобы всё без помех -

И четыре страны предо мной расстелили дороги,

И четыре границы шлагбаумы подняли вверх.

Тени голых берёз добровольно легли под колёса,

Залоснилось шоссе и штыком заострилось вдали.

Вечный смертник - комар разбивался у самого носа,

Превращая стекло лобовое в картину Дали...

Сколько смелых мазков на причудливом мёртвом покрове,

Сколько серых мозгов и комарьих раздавленных плевр!

Вот взорвался один, до отвала напившийся крови,

Ярко-красным пятном завершая дорожный шедевр...

...И сумбурные мысли, лениво стучавшие в темя,

Всколыхнулись во мне - но попробуй-ка, останови!

И в машину ко мне постучало военное время —

Я впустил это время, замешанное на крови.

И тотчас же в кабину глаза из бинтов заглянули,

И спросили: "Куда ты? На запад? Вертайся назад!"

Я ответить не смог — по обшивке царапнули пули,

Я услышал: "Ложись! Берегись! Проскочили! БОМБЯТ!!!"

Этот первый налёт оказался не так чтобы очень -

Схоронили кого-то, прикрыв его кипой газет,

Вышли чьи-то фигуры назад на шоссе из обочин,

Как лет тридцать спустя, на машину мою поглазеть...

И исчезло шоссе — мой единственный верный фарватер,

Только — елей стволы без обрубленных минами крон.

Бестелесный поток обтекал не спеша радиатор...

Я за сутки пути не продвинулся ни на микрон.

Я уснул за рулём — я давно разомлел до зевоты.

Ущипнуть себя за ухо или глаза протереть?

В кресле рядом с собой я увидел сержанта пехоты:

"Ишь, трофейная пакость", — сказал он. — "Удобно сидеть..."

Мы поели с сержантом домашних котлет и редиски,

Он опять удивился: откуда такое в войну?!

"Я, браток, — говорит, — восемь дней как позавтракал в Минске.

Ну, спасибо. Езжай! Будет время — опять загляну..."

Он ушёл на восток со своим поредевшим отрядом...

Снова мирное время в кабину вошло сквозь броню.

Это время глядело единственной женщиной рядом,

И она мне сказала: "Устал? Отдохни — я сменю".

Всё в порядке. На месте. Мы едем к границе. Нас двое.

Тридцать лет отделяет от только что виденных встреч.

Вот забегали щётки, отмыли стекло лобовое —

Мы увидели знаки, что призваны предостеречь...

Кроме редких ухабов, ничто на войну не похоже.

Только лес молодой, да сквозь снова налипшую грязь

Два огромных штыка полоснули - морозом по коже,

Остриями по-мирному, кверху, а не накренясь.

Здесь, на трассе прямой, мне, не знавшему пуль, показалось,

Что и я где-то здесь довоёвывал невдалеке...

Потому для меня и шоссе, словно штык, заострялось,

И лохмотия свастик болтались на этом штыке!

(с) В. Высоцкий, 1973