Летнего зноя флешмоб

А может, и не летнего? Может, в ваших мирах зимой жарища? Или она постапокалиптична и теперь вездесуща? Делитесь. Проза, поэзия, песни - все сойдет. 

Девушка, собака, эскимо

Город раскаленный, марево дрожит,
Лужами густыми на шоссе лежит.
Душный зной недвижим, словно мед, тягуч.
Не дождаться небу дожденосных туч.

Только в старом парке, прямо у воды
Девушка с глазами цвета резеды
Сбросила небрежно звонкие сабо -
Девушка собаку кормит эскимо.

На деревьях листья спалены жарой,
Лишь фонтаны дышат чистою водой.
Яростное солнце плавится и жжет,
Неподвижен город, время не течет.

Только в старом парке древняя ветла.
Девушка прохладна, девушка светла,
Сброшены небрежно звонкие сабо -
Девушка собаку кормит эскимо.

Капают секунды в замкнутый сосуд,
Тишины мелодии над землей плывут.
Азия дремотная, день на день похож,
Миражей реальности золотая ложь.

Девушка, как лотос, чистая как лед.
Черная собака пыль хвостом метет.
Брошены - забыты звонкие сабо…
Девушка дворнягу кормит эскимо.

(где-то там в юности, до 20). 

Июль (Леоне)

Обладание, дрожжжь,
Жэ вибрирует тонкой струной.
Под струей
Тает мёдом налитое сладкое нёбо,
Истекает июль,
В соль макая расплавленный зной,
По лопаткам,
По паркам,
По межгалактическим тропам.

16.07.13

Sunset City

Это город закатов:

здесь солнце висит,

как дурной апельсин,

на краю горизонта —

никогда не заходит,

и низкий зенит

плавит свой эфедрин,

жрет свой хвост анаконда.

желтый с розовым свет

заливает цветы,

зной тягуч, точно мед,

тени — вечно к востоку.

этот город жесток,

словно дети и ты —

медоед. водомет

сносит пыль к водостоку.

тут в фонтанах — пираньи,

мой друг — скорпион

спит, свернувшись клубком,

на грудине, в ложбине.

этот город — проклятье,

он — Солнца амвон,

я брожу босиком

по родимой чужбине.

по родной беспросветно:

здесь золота свет

в мою кожу вкипает

навеки, и снится

город — призрак и сказка,

как будто буклет,

тушью розовой тает,

дрожит на ресницах.

пьют здесь свой лимонад —

в нем курай и полынь,

снэк — соленые льдинки

со вкусом папайи,

горлом — вечный закат.

горлом — бледная синь.

вы попали в наш город?

считайте — пропали.

все дороги — в него.

Новый Рим! Вавилон!

из него — ни единой,

урчит Уроборос.

город статуй бетонных —

Нью-Пигмалион! —

на сетчатке картиной,

горящей как колос.

все расплавит в закате:

печали и боль,

сунь-ка руку пираньям!

корми их неважным.

леденящую соль

положи под язык,

досчитай до пяти

и забудься. Однажды.

22.06.2020

И, как спасение от зноя:

яблоки

желтых, крупных, кисло-сладких яблок
завернуть в подол и по тропинке
босиком пойти в пыли и солнце
мимо абрикосовых деревьев,
мимо сосен, пахнущих так терпко,
чужестранно — янтарем и морем,
к бледно-желтой полосе песчаной,
ноги шлепнуть в сине-голубое.
чтобы зубы аж свело и скулы,
чтоб мурашки по нагретой коже,
и восторг — щенячий, детский, давний…
чтобы взгляд уплыл туда, где небо
голубой свой с озером сливает.
обтереть антоновку футболкой,
сочно хрупнуть. топот лошадиный,
терпкий пот купающихся в бликах,
звонкий смех коричневых от солнца.
облепихи шелест — перекличка
с тихим ш-ш-ш соленого прибоя,
пароходик белыми углами
режет пену, как тогда, как-будто
снова живы те, кто нас любили,
где-то ждут, их руки месят сдобу…
детство словно на денек вернулось.

06.08.2020