Почему Моссад не должен рисковать репутацией из-за ложного срабатывания...
Автор: Галина Бедненко«Обновление безопасности», или Почему Моссад не должен рисковать репутацией из-за ложного срабатывания...
Сидит оперативница Моссада в финском лесу на сосне. Сырость, болото, в зубах шприц с паралитиком, в ухе микро-радиопередатчик, в руках тепловизор. В прицеле — объект. А на планшет прилетает пуш-уведомление от куратора из Москвы: «Срочно обнови софт наведения». Она коченеет от холода, ее жрут комары, но она спасает Государство Израиля и Еврейский Народ.
Оперативница Ципора караулит Якова Блюмкина — Агасфера IV Интернационала, которого ей приказано соблазнить и ликвидировать. Коченеет на ветке и думает: «Где моя жизнь покатилась под откос?» Ей было четырнадцать. Линейки, костры, песни у бело-синего флага. Прощальный хакатон. Но вместо обычного вожатого у них в отряде оказался Лев Троцкий. На второй день он отменил тихий час, объявил перманентную революцию и ввел формат Шидуха. У всей смены мгновенно стерлись личные границы. В состоянии полного дофаминового транса под лозунги о мировом пожаре она сдала нормативы по стрельбе, выучила иврит и подписала контракт со спецслужбой, даже не доев порцию творожной запеканки с изюмом, которую выдавали за традиционный ашкеназский кугель.
На третий день лагерный Трафик выкинул её на оперативный простор, а к девятнадцати годам она уже сидела в этих болотах с приказом соблазнить Блюмкина. Она переводит взгляд на прицел. Блюмкин стоит на просеке в кожанке: ищет грибы и морошку, гладит лесного котика, вялит на веревочке кусочки лосятины.
Блюмкин на просеке выглядит оскорбительно уютно. Он аккуратно поддевает ножиком шляпку подосиновика, стряхивает хвою и что-то увлеченно бормочет лесному котику. Котик, судя по выражению морды, полностью разделяет идеи левой оппозиции.
Ципора на сосне шмыгает носом. Проблема соблазнения Блюмкина в финском болоте упиралась в чисто технические нюансы: на ней было три слоя термобелья, маскировочный халат «Кикимора» и толстый слой израильской мази от комаров «Цафдеа»*, пахнущей дегтем и отчаянием. Как в таком аутфите изобразить роковую женщину из салона имажинистов "Стойло Пегаса"**, внезапно возникшую как дриада в финскому лесу, инструкция Моссада умалчивала.
Внутриушной микро-радиопередатчик приятным женским голосом сообщил: «Блюмкин — эстет и интеллектуал. Обрати внимание на котика. Котик — это точка входа. Начни разговор с цитаты из Спинозы. Цитата далее: учи наизусть...» - и связь прерывается.
Оперативница бьет себя по уху с наушником. Слышится другой, мужской обеспокоенный голос: «Санитар-1, без паники! Критическое обновление безопасности. Предыдущая версия наших аналитиков могла неверно идентифицировать ушанку объекта. Мы не можем рисковать репутацией Моссада из-за ложного срабатывания на лося. Не соблазнять! Срочно! Не соблазнять!».
Оперативница вспоминает лучшие моменты «шидуха» в подмосковных кустах, ждет. В ухе появляется женский командный голос: «Внимание! Обнаружен критический конфликт протоколов. Аналитический отдел (Москва) считает объект Блюмкиным. Аналитический отдел (Тель-Авив) считает объект лосем повышенной интеллектуальной опасности. Функция соблазнения заблокирована до выяснения видовой принадлежности».
В наушнике снова затрещало, сквозь помехи прорвался встревоженный мужской голос: «Санитар-1, если объект предложит запеканку, не брать! Повторяю: кугель — это ловушка Коминтерна для проверки лояльности! Спинозу отставить, читай Троцкого, глава третья, про роль личности в...»
Шумы. Пауза. ИИ-голос: «...сбой связи... сбой связи... какие конкретно экономические потери или кадровые перестановки в руководстве их структур в ЮВАО сейчас нужно зафиксировать?..»
«Мы не можем рисковать репутацией Моссада из-за ложного срабатывания идентификации видовой принадлежности...» — единственное, что поняла Ципора, и, снова взяв шприц в зубы, начала слезать с вековой финской сосны. Шприц приятно холодил рецепторы ядом, напоминая о том, что Государство Израиля всё ещё рассчитывает на её профессионализм, даже если само путается в показаниях и не может отличить легендарного чекиста от парнокопытного.
Внутриушной микрофон продолжал конвульсивно хрипеть: «Санитар-1... хррр... если это лось повышенной интеллектуальности... хррр... протокол „Шидух“ аннулируется... переходи на протокол „Сафари“...» — после чего связь окончательно тонет в финской польке, которую транслирует местная радиовышка.
Блюмкин тем временем не спеша выкатывает из дверей своей избушки портативную станцию РЭБ «Леший-М» в корпусе из-под советского транзистора «Вэф». Он крутит ручку, задумчиво глядя в хмурое небо, и финская полька в наушнике Ципоры резко обрывается. Вместо этого из её тактического планшета раздается механический голос: «Обновление завершено. Права суперпользователя переданы Якову Блюмкину».
Затем Блюмкин достает из кустов маленький медный тазик, высыпает туда собранную морошку, засыпает её сахаром из мешочка и начинает варить варенье прямо на портативной газовой горелке, мерно помешивая деревянной ложкой-лопаточкой. Он смотрит на зажатый в руке Ципоры шприц и совершенно буднично говорит: «Девушка, не машите спецсредствами, у меня пенка осядет. Если присланы соблазнять — помогайте перебирать ягоду под нужды Четвертого Интернационала. Заодно расскажете, почему в Тель-Авиве до сих пор считают, что кугель с изюмом — это десерт, а не политическое заявление».
Затем Блюмкин внезапно замирает, достает из-под кожанки старую печать, дышит на неё, с размаху шлепает прямо на лоб лесному котику и громко зачитывает по бумажке: «Постановлением финского сектора Коминтерна, данный кот назначается временным исполняющим обязанности резидента Моссада в Хельсинки». Котик делает строгое лицо, печать вспыхивает синим пламенем...
* ивр. Лягушка
** Стойло Пегаса, ул. Тверская, 37. Главный штаб поэтов-имажинистов, основанный самим Сергеем Есениным и Анатолием Мариенгофом.