Отзыв на повесть Яна Кеннинга «Там, где твой покой»

Ну вот и моя первая рецензия на Автор тудей. На повесть Яна Кеннинга «Там, где твой покой». Собственно даже не рецензия – я ж не рецензент, – а заметки на полях.

Почему именно на эту повесть?

В одном из постов я писал, что ищу авторов, пишущих современную военную прозу. В лице данного автора, как мне кажется, – нашел. 

Сразу и на всякий: автор мне рецензию не заказывал и вообще имеет смутное представление о моем существовании. Лично мы не знакомы. Его повесть – первая из мною, прочитанных на платформе. Причина – информация в профиле автора. Ее было достаточно, чтобы я раскрыл первую страницу повести. 

Замечу: военная проза – это не только про непосредственно военные действия, но и о том, что со сравнительно недавних пор называют посттравматический синдром. 

Когда война не отпускает даже на гражданке, настигая в ночных кошмарах. 

Поясню на примере. В начале нулевых, когда писал диссертацию, гражданской войне посвященную, мне помогала доктор исторических наук Елена Спартаковна Синявская. Занималась она темой «афганцев», проблематикой их адаптации к мирной жизни. Об Афгане что-то писать и рассказывать начали только в Перестройку. До этого практически никакой психологической помощи вернувшимся оттуда парням не оказывали. 

Под эгидой Елены Спартаковны вышло несколько сборников, военно-исторической антропологии посвященных.  Тема: человек на войне. Потрясающе интересные. Строки одной их статей за авторством Синявской запомнились. Насколько я понял, они относятся к позднему СССР.

««Дома меня встретили настороженные взгляды, пустые вопросы, сочувствующие лица, — вспоминает „афганец“ Владимир Бугров. — Короче, рухнул в пустоту, словно с разбега в незапертую дверь. Солдатская форма „афганка“ легла в дальний угол шкафа вместе с медалями. Вот только воспоминания не хотели отправляться туда же. Я стал просыпаться от звенящей тишины — не хватало привычной стрельбы по ночам. Так началось мое возвращение на войну. На этой войне не было бомбежек и засад, убитых и раненых — она шла внутри меня. Каждую минуту я сравнивал „здесь“ и „там“. Раздражало равнодушие окружавших меня „здесь“ и вспоминалась последняя сигарета, которую пустили по кругу на восьмерых „там“. Я стал замкнут, не говорил об Афгане в кругу старых знакомых, постепенно от них отдаляясь. Наверное, это и есть „адреналиновая тоска“. И тогда я начал пить. В одиночку. Под хорошую закуску, чтобы утром не страдать от похмелья. Но каждый день. И вот однажды я споткнулся о взгляд человека. Он просто стоял и курил. В кулак. Днем. Шагнул мне навстречу:

— Откуда?

— Шинданд, — ответил я.

— Хост, — сказал он.

Мы стояли и вспоминали годы, проведенные на войне. Я больше не был одинок.

На „гражданке“ нас воспринимали по-разному: и как героев, и как подлецов по локоть

в крови. Общения катастрофически не хватало, а встречаться хотелось со своими, кто понимал все без лишних слов».

В сущности, с тех пор мало что изменилось. Извечная проблема возвращающегося с войны в мирное общество человека. Обстоятельства  разные, проблема одна – встраивание в мирную жизнь и непонимание окружающих. Причем встраивание  нередко человека с покореженной войной психикой. 

И еще проблема возвращения из войны в мир, тоже извечная: возвращение, да, сильного, но, в сущности, маленького человека. Этакого брутального, но, по большому счету, станционного смотрителя. Такого же одинокого. Хорошая работа и машина от одиночества не спасают. 

С разной степенью успеха или неуспеха – второго, на мой взгляд, было больше – проблему встраивания ветеранов недавних войн в мирную жизнь пытались отразить в кинематографе: «Америкэн-бой», «Мусульманин», «По прозвищу зверь», «Брат». 

Но во всех случаях, прочтите за тавтлогию, все вырождалось в боевик про героя-одиночку, забарывающего зло. В повести вроде бы тоже самое. 

Но именно вроде. У автора ближе к трагедии про так и не вернувшегося с войны человека. 

Некоторые аллюзии, когда читал, возникали с героем «Скунса» Марии Семеновой.Эпохи разные, как и обстоятельства военной и послевоенной жизни, но чем-то герои мне показались похожи.

Одним словом, книгу рекомендую к прочтению. Язык неплох. Ничего лишнего в стилистке повествования. Образы – не шаблонные, с по-человечески очень понятными поступками, в том числе и женскими. Вот этот вот проблема быта, о которую разбивались многие семьи, не только ветеранов. 

Одним словом, думаю, повесть займет достойное место в современной военной прозе.

И да: ценность – или, напротив, не ценность, кому как – произведения в отсутствии положительного героя.  Почему? Ответом, если кто не читал, может  послужить «Эффект Люцифера» Зимбардо.