Прочла – делюсь. Хаксли, Оруэлл и неожиданно Гоголь

Я всё ещё покупаю иногда бумажные книги. Обычно эти покупки импульсивны, схожи с поеданием тортика ради быстрой поправки настроения. Например, зубоврачебня у нас мало того, что находится в соседнем городе, так ещё и визиты туда не приносят мне ни малейшей радости. Но рядом – большой книжный магазин. И заход в него после стоматологии – мой личный способ немного вознаградить себя за эти поездки. 

Во время последнего похода с сыном к ортодонту я купила пару книг: «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли и «Миргород» Гоголя. На отзывы о первой из них я неоднократно натыкалась в сети, её хвалили, как интересную и умную антиутопию. Вторую же взяла потому, что 1) просто захотелось; 2) обложка понравилась. Прочла обе за неделю. Ощущения... хм... Разные.

Похоже, пора официально причислить себя к динозаврам. Современная популярная проза (или то, что за неё выдают?) не для меня. По крайней мере, хвалёный Хаксли меня разочаровал. Не то чтобы уж совсем не понравилось. В этой книге для меня нашлось достаточно моментов, над которыми хотелось подумать. Но исполнение... Крайне средненькое. Вот честно, на АТ можно и лучше, и интереснее книги найти.

Про речь выпендриваться не буду: так как книга переводная, многое, как хорошее, так и плохое, на совести переводчика. Но то, что от переводчика никак не зависит... Текст полон всевозможных намёков, отсылочек, цитаточек, заигрываний в стиле «а достаточно ли ты, дорогой читатель, эрудирован, чтобы понять, о чём я?»... (Представьте себе, достаточно для того, чтобы это раздражало. Ссылки и редакторские объяснения после каждой главы вообще выбесили: большую часть того, что там разжёвывалось, я и так знаю, а о чём не знала, то вполне дотумкивается интуитивно.) Зато своего, чисто авторского – не так уж много. И написано оно довольно скупенько, не захватило ни глубиной, ни красотой идеи. 

К композиционным решениям у меня тоже есть вопросы. Бог с ним, со скачущим фокалом, это как раз нормально. Но в пределах одной сцены то и дело «в кадре» оказываются обрывки разнесённых во времени и пространстве событий. Да, связанных внутренней логикой. Но текст выглядит в результате, как сценарий к фильму, где камера будет метаться между локациями, чтобы удержать интерес зрителей за счёт ориентировочного рефлекса. Я даже в кино такого не люблю. В случае же с книгой мне это кажется халтурой со стороны писателя, попыткой взвинтить эмоциональный фон за счёт манипуляций вниманием читателя вместо того, чтобы напрячься и хоть одну из сцен доработать так, чтобы эмоции читателя были разбужены именно ею. А не напряжением от ловли связей и необходимости быстро переключаться.

По поводу антиутопичности сейчас скажу гадкое: вариант, описанный Хаксли, вполне годен для жизни. Более того, это ж описано идеальное общество потребления, к которому многие страноуправители рады были бы привести своих подданных: деньги крутятся, люди довольны собой, все заняты и уверены в своей полезности, основные страхи (смерти, одиночества, невозможности реализовать себя) приглушены воспитанием, которое полностью стандартизировано и под чьим надо контролем. Но построить такое в реальности невозможно. Виной тому не свободолюбие и осознанность людей, а наоборот, всеобщая безответственность и разгильдяйство. Между тем идея воспитывать людей так, чтобы они радовались тому, что имеют, и не желали себе чужого – в целом неплоха. Но она скрывает в себе опасность остановки в развитии, что, собственно, в книге и произошло. У них там получился неплохой такой, вполне эффективный пчелиный улей. Только надо помнить, что цивилизация пчёл существует в неизменном виде уже века, она не развивается. Ну и зависимость от высоких технологий (в любых вопросах, хоть выживания, хоть размножения) – опасная штука. Природа жестока, но в долгосрочной перспективе всегда права. Кстати, описанные у Хаксли резервации, где вместо высоких технологий якобы дикая жизнь, к реальной природе и нормальному обществу не сильно ближе. Ну, разве что размножаются обычно, а значит, стихийно, и таким образом в популяции поддерживается здоровое генетическое разнообразие. В остальном же – грязь, невежество и разгильдяйство. Для зашедшего в тупик человеческого сообщества не редкость. Но в то, что в таких условиях мог вырасти человек типа Джона – простите, не верю. Мне этот персонаж показался уж очень игровым и искусственным.

Персонаж, который в начале казался мне главным героем, Бернард – эдакий Печорин нового мира. С одной стороны – принадлежность к высшей касте, с другой – некий флёр отверженности, демонстрируемое на публику одиночество и противоречивость, скепсис по отношению миру, благами которого пользуется... Понаблюдав за его страдашками, мне вскоре захотелось сказать ему: «Тебе бы корову, мальчик. А лучше – двух». :) Но главное, что всё это было ненастоящим: как только быть «нитакусиком» стало трудно, некомфортно и даже опасно, выяснилось, что Бернард самый обычный позёр и трус. А на роль героя, который принадлежит новому миру, но в то же время не утратил человечности, автор срочно пристраивает второстепенного персонажа, который до этого мало чем себя проявил. И именно потому я не могу в полной мере проникнуться им и восхититься.

Зато девушка, Линайна, вполне достоверна и подробно описана. Она знакомит читателя с обыденностью нового мира, является проводником в нём; она та самая «рабочая пчела», из которых этот мир состоит. Но если уж мы следуем за ней почти всю книгу, хотелось бы, чтобы эта ветка повествования привела к чему-то более значительному, чем дурацкое и вполне ожидаемое разочарование Дикаря. Точно так же наивны и бесполезны остальные его попытки взаимодействовать с людьми, которых воспитал и вырастил цивилизованный мир. Наверное, следовало бы ужаснуться тому, как все они ограничены, посочувствовать Джону в его метаниях? Восхититься его высокими и глубокими чувствами? Хм... Пожалуй, для этого я уже слишком старая и вредная. На мой взгляд, Джон точно так же ограничен, как окружающие его «человеки из бутылки», только лишён вдобавок опоры из твёрдых, смолоду вколоченных и поколениями поддерживаемых правил. Нет в нём ни чуткости, ни гибкости, чтобы обойти проблему и достучаться до людских душ, зато много эгоизма, зацикленности на себе и собственных переживаниях. Финал логичен: подобное к подобному. Занятый лишь собой собрал вокруг себя толпу из поедателей ярких впечатлений.

Комментаторы и составители предисловий/примечаний старательно сравнивают и равняют Хаксли с Оруэллом. А вот я с этим совершенно несогласна. Книги Оруэлла свободны от лишней шелухи, достаточно простого жизненного опыта, чтобы понять, о чём в них речь. Не могу сказать, что Оруэлл мне нравится, книга «1984» осадок оставила гадкий. А "Скотный двор" я прочла, когда была ещё очень молода и полна пылкого максимализма. Он меня взволновал и тронул, увлёк аналогиями с тем, что происходило в обществе до меня и вокруг меня... А ведь я была самым обычным юным человеком, не хватающим звёзд с небес. Мне кажется, в этом и дело: хорошему рассказчику нет нужды пускаться в цитирование и отсылки, он может рассказать историю от себя, своими словами, и самые разные люди поймут его без витиеватых объяснений.

Закрыв Хаксли, я взяла вторую из купленных книг, "Миргород" Гоголя. Прочла "Старосветских помещиков" Не могу сказать, что я ярый поклонник Гоголя. К тому же я хорошо понимаю, что темп жизни современной и той, где Гоголь, как реальной, так и описываемой, отличается. Но... Текст Гоголя без напряжения выводит к эмоциям. И по ходу чтения они изменяются, получают развитие. Сперва умиление при знакомстве с тихим бытом пожилой супружеской четы сменяется скукой от необходимости следить за ними... А потом вдруг внезапное и яркое погружение в чужое горе. Но эмоциями всё не заканчивается. Результатом для меня стало понимание, как были устроены отношения в этой паре, на чём всё держалось, будто в финале автор открыл для меня дверь, и из уютной комнатки стал виден большой, не слишком доброжелательный, но настоящий мир.

Но о Гоголе я лучше помитингую в другой раз. Сперва дочитаю заново «Мертвые души». Ощущения от уже прочитанного очень сильно отличаются от полученных в школе. Всё-таки в советской школьной программе было много того, что дети в силу возраста не способны понять и оценить.