Трудности в писательстве

Доброго времени суток! 

Думаю, у каждого были главы, которые очень трудно писались. Сегодня закончила одну из таких. 

Последнее время я пишу большую часть времени: по восемь часов днем, до поздней ночи и оставляю на сон около пяти часов. Нахожусь в состоянии постоянной эйфории и трепета. Но даже это не помогает. 

Сначала думала сделать ее переходной: исследования, бытовые сцены. Описать сближение персонажей. Но проблема все-таки не в сценах, во времени. 

Постоянно делать таймскипы и описывать парой абзацев делу бы явно не помогли, но и растягивать, описывая каждый день, глупо. Правильно описать время, еще и эмоционально, одна из моих проблем. Я очень долго откладывала, отвлекалась, ибо слова попросту не шли. Я пыталась описать постепенное доверие друг другу, но сделать это одной сценой невозможно. Было сложно найти баланс, и заодно учитывать психическое состояние главного героя. 

Глава не вышла яркой, динамичной. Но, надеюсь, стала теплой, раскрывающей зарождающееся доверие и дружбу на века. И, честно признаться, подобное стало для меня испытанием. 

Фрагмент новой главы «По следам павшего мага»: 

Под столом сжал ткань штанов до побелевших костяшек. Ванесме прикусила язык, заметив, как он поник. 

— Я пойду уже. Разберем твои заметки потом. У меня есть пару мыслей. — она улыбнулась, сжимая низ фартуха. Гилберт даже не обернулся. Дверь беззвучно закрылась. 

Уже следующим вечером девушка перечитала две первые страницы после работы.  Настояла на встрече в своей комнате, намекнув, что Гилберт слишком редко проветривает помещение. Он, без особого желания находиться среди яркого запаха масел и цветов, согласился. Временами, при перечитывании вместе с ней, хмурился, размышляя, не безумец ли на самом деле.

 С самого признания и первого разговора прошло всего пару дней. Вместе стали проводить больше времени за записями. Почти каждый вечер заканчивался одинаково: стопкой исписанных листов, чернилами на пальцах и очередным спором о какой-нибудь детали. 

Девушка часто занимала чем-то руки во время разговора с ним, шутила, при этом раздирая покрывшуюся коркой рану на ладони. Мазь действительно помогала: края пореза постепенно срастались. 

Гилберт заметил, что ее шутки стали более неловкими, неискренними, но радовался хотя бы этому. С ее помощью записи из обрывочных заметок  разрослись в целые абзацы. Он чаще помогал на работе, подменяя, в это время Васме пыталась переписать его записи.

А что насчет вас? Есть ли сцены либо главы, которые было сложно писать? Что оказалось самым трудным в работе?