Инвалюция человека

Существует понятие «книжное сознание», или «человек книги». Такой человек - порождение эпохи Просвещения, которая и дала старт современной цивилизации. Именно книга легла в основу мышления и сознания той части человечества, которую принято считать цивилизованной.

За пятьсот лет, прошедших с появления книгопечатания, биологическая природа хомо сапиенса почти не претерпела изменений - а вот наш внутренний мир преобразился кардинально. Тип мышления и мировосприятие человека эпохи модерна теперь очень плохо взаимодействует с  традиционным самосознанием. 

Возьмём такой, казалось бы, простой феномен, как время. В нашем восприятии оно линейно: это бесконечная прямая, поделённая на прошлое и будущее, а настоящее - точка, которая непрерывно движется вдоль этой линии. В традиционной картине мира время устроено иначе - оно циклично и напоминает колесо, вращающееся вокруг неподвижной оси.  Для человека модерна естественной ценностью является прогресс, развитие. Человек архаики просто не поймет, что это такое, и зачем нужно какое-то развитие, изменение. Это для него зло. А добро есть следование идеальному порядку, завещанному мудрыми предками или установленному самим богом, его воспроизводство.

В эпоху книги коренным образом трансформировались такие фундаментальные категории, как смысл жизни, представление о справедливости и понимание свободы. Именно книга позволила человеку в полной мере раскрыть потенциал своего биологического вида.

В сущности, если задуматься, чем принципиально выделяется лысая бесхвостая обезьяна среди прочих млекопитающих? Есть лишь один ключевой признак, который и определяет уникальное положение Homo sapiens в животном мире, обеспечивая ему безусловное превосходство над остальными видами. Речь идёт о способности передавать информацию вне биологических механизмов. 

Речь - первый и на протяжении миллионов лет единственный подобный инструмент. Многие животные используют для общения звуки, жесты или запахи: с помощью голосовых связок они способны передавать управляющие сигналы, выражать эмоции. Однако ни у одного из них нет столь гибкой и постоянно развивающейся коммуникативной системы, как человеческий язык. Ни одно животное не строит общение на основе слов, из которых складываются фразы, несущие определённый смысл.

Животное способно передать потомству лишь инстинкты - базовые программы, обеспечивающие выживание. Родители могут кое ‑что показать на примере - например, как охотиться или обустраивать жилище. Дальше каждая особь совершенствуется самостоятельно, методом проб и ошибок: одни справляются лучше, другие - хуже. При этом у животных нет механизмов, позволяющих зафиксировать приобретённый опыт, а значит, и приумножить его нельзя - если только он не закрепится на уровне врождённых рефлексов, условно говоря, в BIOS. Человек, напротив, с помощью речи обрёл возможность делиться с сородичами накопленными знаниями о мире, а также способами их практического применения. Именно коллективное накопление знаний об окружающей действительности и легло в основу возникновения цивилизации.

Появление письменности стало мощным катализатором социального прогресса. Примечателен такой факт: государства возникали исключительно у народов, владевших письменностью. Это необходимое, но не достаточное условие: письменность может существовать и без государства, а вот создать государство без письменности в принципе невозможно.

Дело в том, что государство - это крайне сложная система циркуляции информации, и одной устной речи для управления ею явно не хватает. К тому же объём оперативной памяти отдельного человека заведомо недостаточен, чтобы, скажем, удержать в голове реестр всех налогоплательщиков. А ведь сбор налогов - это фундамент государственного устройства.

Эволюция письменности шла по нарастающей: от примитивных узелков на верёвках и зарубок на палочках - к развёрнутым картинным и иероглифическим системам, а затем к фонетическому алфавитному письму. Но распространению информации по‑прежнему мешали серьёзные ограничения. Носители оказывались либо недолговечными (как глиняные таблички), либо чрезмерно дорогими (вроде пергамента или шёлка).  К тому же самовоспроизведение текста требовало огромных трудозатрат. Достаточно представить, что пришлось бы вручную, старательно выводя каждую печатную букву, переписать роман Толстого «Война и мир». Ещё одной существенной проблемой становилось искажение содержания: при многократном переписывании одного и того же текста ошибки неизбежно накапливались, а в ряде случаев изменения вносились и осознанно.

К тому моменту объём накопленных знаний достиг внушительных масштабов, однако оставались они достоянием узкого круга лиц. Перелом наступил благодаря развитию типографской печати - её изобретение и последующее совершенствование радикально изменили ситуацию. Немаловажную роль сыграло и налаженное промышленное производство бумаги. В результате знания начали распространяться с небывалой скоростью. Книга дала толчок формированию массовой школы, становлению профессиональной науки и художественной литературы, а также способствовала выработке единого литературного языка.

В итоге массовая книга трансформирует сознание человечества: на смену мифологическому восприятию мира приходит рациональное. Всего за пять столетий -срок ничтожный с точки зрения истории - человечество совершило грандиозный рывок: от ветряной мельницы - к атомной электростанции, от ручного ткацкого станка - к промышленным роботам‑автоматам, от гребной галеры - к космическому кораблю.

В XX веке сознание человека претерпевает очередной масштабный сдвиг. Всё начинается с появления радио - и следом бурно расцветает тоталитарная пропаганда; формируются технологии, позволяющие подавлять индивидуальность и приводить к единому шаблону сознание огромных масс людей. Ситуация ещё сильнее обостряется с лавинообразным развитием телевидения. А завершает эту трансформацию, фактически став финальным ударом по книжному сознанию, интернет. Кстати, я искренне благодарен советскому телевидению за его поразительную монотонность: всего два канала, транслировавших одно и то же - заседания съездов КПСС, репортажи с полей и киноленты о передовиках производства. На этом фоне чтение выглядело куда более увлекательным занятием. Вероятно, наше поколение - последнее, в котором ещё сохранилось подлинное, эталонное книжное сознание. 

Как интернет трансформировал человеческое мышление? В прежние времена, чтобы мозг мог выполнять «вычисления», требовалось предварительно загрузить в него внушительный объём данных - то есть освоить знания и разобраться, как их применять. Поскольку охватить все существующие знания было нереально, ключевой сложностью становилась их упорядоченность. Именно эту функцию брало на себя традиционное университетское образование, укоренённое в книжной культуре: студент формировал максимально широкий, по сути, энциклопедический взгляд на мир и параллельно усваивал основы системного мышления.

Да, параллельно существовало еще и реальное, то есть утилитарное образование, в ходе которого ученик получал фрагментарное понятие о какой-то отдельной сфере деятельности, например, устройстве и работе двигателей, но во всех подробностей .  Он приобретал навыки практического алгоритмического  мышления. Здесь важно не упустить социальный контекст. Узкоспециализированное, прикладное образование (сегодня мы назвали бы его профтехобразованием) предназначалось в основном для представителей низших слоёв общества. В то же время элита осваивала классическое книжное образование — чаще всего сугубо гуманитарное либо с существенным уклоном в гуманитарные дисциплины.

С появлением интернета вопрос доступа к специализированным знаниям перестал быть проблемой. Больше нет нужды держать в памяти сведения о множестве типов газотурбинных двигателей, механически запоминать сложную терминологию (без которой не обойтись при общении с экспертами) или выучивать наизусть технические параметры оборудования.  Ты можешь решить насущный  вопрос в режиме реального времени, изучить практику решения конкретной проблемы, описанную специалистами. То есть нужда в цельном знании если и не отпала совсем, то существенно снизилась. Телевидение и интернет привели к тому, что на смену понятийному мышлению приходит  клиповое , фрагментарное.

Это можно проиллюстрировать такой аналогией. Человек с системным мышлением словно смотрит на Землю с орбиты спутника. При надобности он способен приблизить нужную точку, но при этом по‑прежнему видит фрагмент реальности как элемент общей картины - и чётко прослеживает, как разные объекты и явления связаны между собой причинно‑следственными связями. Тот, чьё мышление стало клиповым, напоминает наблюдателя с микроскопами вместо глаз. В каждый момент он видит лишь крошечную деталь - например, отдельную живую клетку -и может глубоко её проанализировать, но теряет из виду более широкий контекст, такой как понятие биосферы. Переключаясь на другую частицу мира, человек с клиповым типом мышления целиком погружается в новую картину, которая кажется ему совершенно обособленной и не связанной с предыдущей.

Я вовсе не стремлюсь представить клиповое восприятие мира как нечто негативное. Напротив, оно отличается высокой адаптивностью: позволяет стремительно вникать в новые, ранее незнакомые вопросы. В этом плане цельное, системное сознание зачастую оказывается более медлительным и тяготеет к консерватизму. Существуют профессии, где клиповый тип мышления особенно востребован -  взять хотя бы журналистику: специалист регулярно сталкивается с совершенно новыми для себя темами и обязан оперативно разобраться в сути. Если системное мышление даёт широту охвата, то клиповое -  позволяет достигать глубины проработки отдельных вопросов. Оптимальным вариантом для высокоразвитой личности было бы владение обеими этими мыслительными стратегиями.

Дело не в том, что данные в интернете фрагментарны и хаотичны, - главная проблема заключается в масштабном зашумлении информационного пространства. По сути, подавляющая часть цифрового контента - а это порядка 99 % - представляет собой инфомусор.

Обычный потребитель контента не способен надёжно отделять ценное от бесполезного: у него попросту отсутствуют внутренние ориентиры, позволяющие делать обоснованные выводы. В результате он опирается на критерии простоты, доступности и популярности. В картине мира человека медийной культуры истинным считается не то, что поддаётся проверке и доказательству, а то, что активно транслируется и поддерживается большинством. Получается, медийная культура становится воплощением диктата посредственности - она культивирует безграмотность и примитивизм. Причина в самой природе интернет‑культуры: она формируется коллективными усилиями самих пользователей и опирается не на эталонные образцы, освоение которых требует определённого интеллектуального роста, а на усреднённые, доступные здесь и сейчас. Поэтому наибольший спрос получает тот посыл, который рассчитан на самый базовый уровень восприятия. В поп‑культуре популярность фактически выполняет роль маркера истинности - становится способом легитимации идей.

У книги есть автор, издатель и читатель. При этом работает многоуровневая система фильтров, отсеивающая низкокачественный контент.  Дурак не напишет книги  - это занятие требует как системных знаний, так и больших усилий в течении продолжительного времени. Если даже какой-то графоман принесет издателю свой труд, тот не станет публиковать негодный текст, потому что тупо пролетит - потратит деньги, но не сможет отбить затраты.  Да и сам читатель не станет расходовать своё время на то, что не отвечает его интересам и ожиданиям. 

Если человеку нужно получить достоверные сведения по конкретному вопросу, он постарается найти авторитетный и актуальный источник.  При этом он будет сознательно обходить стороной устаревшие издания - ведь в них могут содержаться сведения, которые позже были опровергнуты или признаны ошибочными. К примеру, вряд ли кто – то всерьёз станет опираться на книгу по кибернетике, выпущенные в 1961 году .

В интернет - культуре, как уже отмечалось, потребитель одновременно выступает и создателем контента, и его распространителем, и аудиторией. В результате любые барьеры и фильтры фактически исчезают. Это создаёт благодатную почву для расцвета воинствующего невежества - в полном соответствии с эффектом Даннинга - Крюгера. Чем ниже уровень знаний и умений человека, тем выше его самоуверенность и активность: он с рвением стремится делиться собственными, зачастую беспочвенными суждениями. В рамках книжной культуры такие люди вряд ли смогли бы реализовать своё тщеславие — ведь для публикации нужно уметь ясно и грамотно излагать мысли. А для того чтобы, к примеру, стать звездой видео хостингов, порой достаточно бойкой речи, привлекательной внешности и отсутствия критического отношения к собственным способностям -  то есть той самой неспособности осознать пределы своей компетенции. Причём именно эта тупость и становится одним из обязательных факторов успеха в подобной среде.

Чем выше уровень интеллекта человека, тем сильнее у него сомнения в собственной правоте и в надёжности своих выводов. Умный человек опасается допустить ошибку, поэтому выстраивает своё рассуждение максимально основательно - сопровождает тезис аргументацией, а заодно продумывает и возможные контраргументы. Он словно сам проверяет свои слова на прочность.

Для не слишком взыскательной аудитории такая тщательность выглядит как признак неуверенности: складывается впечатление, будто автор и сам не до конца верит в то, что говорит. В то же время публика, не склонная к глубокому анализу, тяготеет к ораторам, которые излучают абсолютную уверенность и будто бы не допускают самой мысли о собственной неправоте. Именно эта безапелляционность способна заражать слушателей и укреплять их в вере в сказанное. Недалекая публика любит ораторов, источающих абсолютную уверенность в собственной непогрешимости, заражающих аудиторию этой верой. 

Именно недалекий индивид считает себя гением, говорит уверенно, всегда однозначно/односложно, не допуская и тени сомнения в своих словах, оценках и выводах. Он не тратит время на аргументацию, не объясняет и не доказывает, он лишь убеждает в своей правоте, воздействуя на эмоции, а не на рассудок. Надеюсь, вы понимаете, в чем разница между доказательством и убеждением.  Поверьте, чтобы добиться успеха в такой среде, вовсе не обязательно уметь стройно и логично излагать мысли. Если перевести в текст речи большинства харизматичных видеоблогеров, получится бессвязный, обрывочный и хаотичный поток сознания -  без чёткой структуры и внятной логики. Это подводит нас к ещё одной проблеме мозаичной культуры, которая сложилась под влиянием телевидения и интернета.

Мышление - это способ отражения реальности через образы и понятия. В процессе чтения человек активно мыслит: он переводит буквенный код в смысловые конструкции, выстраивает внутренние образы. При этом задействуются участки мозга, отвечающие за создание и обработку образов. Иная ситуация складывается при просмотре телепередачи или стрима: мозг получает уже готовый визуальный ряд, к тому же дополненный эмоциональной окраской - её придают интонации и подбор слов спикера. Поскольку человеку не нужно самостоятельно конструировать образы, он воспринимает их как данность -  и потому усваивает некритично, принимая за итог мыслительной работы, которой фактически не было. При этом сильнее активируются эмоциональные центры мозга - именно они формируют отношение к тому, о чём идёт речь.

Как видно, здесь открывается широчайшее пространство для манипуляций.  Публичный человек не просто вкладывает в сознание реципиента поток данных - он обходит механизмы критического восприятия. Более того, у него есть инструмент для усиления воздействия: он может целенаправленно играть на эмоциях. Далее срабатывает такой механизм: объём фактической, рассудочной информации, полученной через экран, довольно быстро стирается из памяти. Причина в том, что сознание не было вовлечено в её осмысление -  поэтому такие сведения не закрепляются. В то же время эмоциональное отношение к теме остаётся в памяти надолго и фиксируется гораздо прочнее.

Когда человек слушает радио, ему крайне трудно подвергнуть услышанное хладнокровному анализу - особенно если он находится в толпе, где легко поддаётся эффекту психического заражения. С телевизионной картинкой ситуация ещё сложнее: мозг склонен воспринимать её как достоверное отражение действительности, как нечто само собой разумеющееся. Именно поэтому пропаганда, распространяемая через телевидение, радио и интернет, способна достигать того самого эффекта, на который и рассчитывает манипулятор.

Книга - не самый удобный инструмент для массовой пропаганды ещё и по той причине, что побудить человека к чтению весьма непросто. Чтение -  это активный способ освоения информации: оно требует сосредоточенности и интеллектуальных усилий. Напомню, в этом процессе задействованы участки мозга, отвечающие за абстрактное и образное мышление. В отличие от этого, видеоконтент воспринимается пассивно: перед зрителем мелькают готовые образы, сменяющиеся с калейдоскопической скоростью. Мозгу не приходится тратить ресурсы на их создание — в отличие от чтения. Поэтому ролики на видеохостингах вполне можно «потреблять» в фоновом режиме, параллельно занимаясь другими делами. А вот читать подобным образом невозможно. При рассеянном внимании способность критически оценивать поступающую информацию снижается ещё сильнее. 

Важно подчеркнуть различие между тоталитарной пропагандой середины и второй половины прошлого века и нынешней интернет - пропагандой. В «золотой век» тоталитаризма пропаганда была унифицированной: её цель состояла в том, чтобы сформировать толпу, мыслящую одинаково и реагирующую на стимулы синхронно. Современная интернет-пропаганда  постмодерна, напротив, действует по таргетированному принципу - она умело подстраивается под самые разные запросы широкой аудитории, нередко делая это весьма тонко. Из-за отсутствия единого централизованного рупора создаётся видимость плюрализма мнений, и у потребителя складывается ощущение, будто он самостоятельно выбирает источники информации. Однако, поверьте, это не более чем иллюзия.

Если вместо единственного, не допускающего альтернативы  - Единое министерство правды Оруэлла,  жёстко придерживающегося заданного пропагандистского канона, появляется возможность выбирать из десятка фигур, продвигающих разные доктрины, - это, по сути, лишь выбор между разнородными вариантами одного и того же. Вы привыкли к такой форме зависимости, когда хозяин сам приобретал себе подчинённого. Однако если зависимый получает право самостоятельно выбрать себе хозяина из многих десятков  вариантов, это не делает его свободным: он по‑прежнему остаётся зависимым был им и остаётся.

В культуре  СМИ (глобалистов и националистов) происходит то же самое: вместо навязывания одноканальной тоталитарной пропаганды потребителю предлагают обширный ассортимент  можно подобрать себе контент на любой вкус. Более того, ситуация доходит до абсурда: человек фактически приобретает пропаганду, словно товар. Это сопоставимо с тем, будто зависимый сам покупает себе хозяина. Формы оформления этих отношений могут меняться, но суть остаётся прежней -  статус зависимого никак не изменяется.