Субботний отрывок

Присоединяюсь к бессрочному флэшмобу от Марики Вайд (https://author.today/post/872556). На этой неделе у меня была всего одна прода в "Правду крови", зато в ней - очень важная сцена. 

Берегитесь спойлеров. 

P.S. Вот как отучить нейронку шипперить ГГ с будущей тещей, а? Эта картинка еще более-менее (только луна не на месте), а на большинстве он ее откровенно лапает. 

В ночной темноте пробравшись в покои, вампир проскользнул в будуар. Он мог бы убить Катарину Вейл: на секунды представил Кельтор, какую муку испытает узурпатор, обнаружив наутро в покоях супруги обескровленный труп. Но сегодня его цель была не в этом.

Не зажигая свечу, принц Кельтор извлек из комода ларец с драгоценностями. Что-то из не слишком приметного и уникального можно прихватить с собой для продажи — деньги ему рано или поздно потребуются. Но главное было в другом.

Изумрудная подвеска его матери, что он видел на леди Катарине в тронном зале.

Он не мог оставить её.

— Я так и думала, что ты придешь за этим.

Кельтор вздрогнул, оборачиваясь. На фоне открытого окна, создававшего единственный источник света, Катарина Вейл казалась темным силуэтом. Безоружная, одетая лишь в ночную сорочку, она, однако, держалась так, будто совершенно не боялась его присутствия.

Будто знала заранее все, что будет.

— Если это так, — ответил принц, — То где же засада? Где полсотни королевских гвардейцев во главе с Алтором? С осиной, серебром и освященными талисманами?

Катарина грустно улыбнулась:

— Если бы они тут были, разве ты бы рискнул прийти? Мы одни, Кель. И можем спокойно поговорить.

— Поговорить?..

Мгновенно сократив дистанцию, Кельтор сомкнул пальцы на её горле.

— Поговорить? Назови мне хоть одну причину не убить тебя прямо сейчас.

Он слегка ослабил хватку, давая ей ответить.

— Эту причину… для себя… можешь назвать только ты сам. Если же её не существует… я расплачусь за свою ошибку.

И сделав театральную паузу, она добавила:

— Ведь именно из-за меня ты вообще появился на свет.

Брови Кельтора удивленно взметнулись, а затем он рассмеялся:

— Из-за тебя? Что за чушь! Человек может не знать, кто его отец, но никак не кто его мать!

Катарина хрипло рассмеялась в ответ:

— Именно, Кель, именно! Ты никогда не задумывался, почему ты не похож на своих братьев? Почему из всех вас лишь ты наследовал отцовские таланты, — и почему твой отец так печалился, когда ты ими хвалился?

— Потому что будучи младшим принцем, я не стал бы тем, кто унаследует трон, — пожал плечами юноша, — Отец опасался, что став королем, мой брат посчитает меня угрозой, и страна будет ввергнута в войну за престол.

— Он действительно опасался, — тихо ответила Катарина, — Но не того, о чем ты думаешь. Он боялся Тьмы. Тьмы в тебе… и Тьмы в нем самом.

Кельтор почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

— Что за чушь? — спросил он, вновь сжимая пальцы.

— Это… правда, — прохрипела женщина.

И лишь когда он все же отпустил её, продолжила:

— Мало кто знал об этом. Он скрывал это. Но твоя мать… она узнала. Листиана Таллейн была не только дочерью влиятельной семьи, но и первой красавицей двора. И несмотря на это, Хастор не прикоснулся к ней в первую брачную ночь.

— Их брак был в первую очередь способом заключить союз с домом Таллейн, — пожал плечами Кельтор, — Дворянские семьи часто так делают. Ты и сама рассчитывала использовать Киару подобным образом.

От этих слов леди Катарина слегка дрогнула.

Но секунды спустя продолжила:

— Браки дворян — это всегда политика. Но даже несмотря на это, Листиана искренне любила своего мужа. Даже после того… Даже после того, что он с ней сделал.

— Что он с ней сделал?

Кельтор почувствовал, что во рту у него пересохло.

— Говори!

— Двадцать пять лет назад, — рассказывала Катарина, — В ночь после праздника Середины Осени в покои Листианы пробрался мужчина. Мой муж. Алиссор Вейл. Он вошел в её покои и остался там до утра.

В первый момент Кельтор сжал кулаки от гнева, понимая, что вина узурпатора перед его семьей еще больше, чем он мог себе вообразить.

Мгновением позже пришло осознание.

— Двадцать пять лет назад… В ночь Середины Осени…

— Да, — королева кивнула, — Именно в ту ночь был зачат наследный принц Валлор. Его отец — не Хастор. Его отец — мой муж.

Несколько секунд после этих слов в покоях царила тишина.

А затем Катарина продолжила:

— Утром Листиана призналась мужу в прелюбодеянии. Но он ответил, что Алиссор действовал по его приказу. А два года спустя это повторилось снова. Тогда был зачат второй принц.

Она перевела дух.

— Даже после этого Листиана не переставала любить своего мужа. Казалось, чем больше он ей пренебрегал, тем больше она была одержима желанием добиться его внимания, чтобы он сам посмотрел на неё как на женщину, а не политический актив. И на следующий день после того, как… Алиссор навестил её в третий раз, Листиана попросила меня о помощи.

— Тебя? — скептически спросил Кельтор.

Катарина пожала плечами:

— Мы с твоей матерью были близкими подругами. И эту подвеску я ношу не потому что не уважаю её памяти, а потому что искренне по ней скорблю. Но мы отвлеклись. Общая тайна делала нас не только подругами, но и сестрами по несчастью. Я знала об изменах своего мужа. Она — страдала от небрежения своего. Я согласилась помочь ей. И дала ей верное средство. На той же полке. За скрытой панелью.

Достав из комода бутылочку темного стекла без подписи, Кельтор осторожно ее откупорил — и в нос ударил аромат смеси трав. С его книжными знаниями, ему понадобилось с минуту, чтобы просчитать действие такого сочетания.

Афродизиак.

— В этой бутылочке разбавленная версия, — пояснила Катарина, — Разжечь страсть, но не лишать рассудка. Алиссору… иногда это нужно. Но Листиана попросила у меня концентрированную. Такую, перед которой не смог устоять даже такой расчетливый человек, как твой отец. Твоя мать дважды рожала детей от измены, но она третьего она хотела родить от мужа.

Она невесело усмехнулась.

— На следующее утро, когда дурман прошел, Хастор чуть не убил её. Я никогда не видела его в ярости, но по словам Листианы, это было… страшно. Он был не только разъярен, но и напуган. А когда немного успокоился — рассказал ей, и она поделилась со мной. Он не делил с ней ложе не потому что не испытывал к ней желания. Он не делил с ней ложе, потому что знал, что его дети непременно унаследуют темную колдовскую силу, что он хранил в себе все эти годы. Он запретил себе даже думать о супружеской близости, потому что боялся зачать… Такого как ты. Как ты и как он сам.

— Отец? — бросил Кельтор, — Это правда?

Но тени не откликались на его вопрос. С легким удивлением посмотрела на него Катарина, но все же продолжила:

— Когда восточное приграничье было захвачено гроллоками, твой отец и мой муж воевали бок о бок. Они воевали, но силы были неравны: разобщенные феоды не выставили и десятой доли тех войск, что у них были. Попав в засаду, твой отец получил отравленную стрелу, от которой вскоре скончался.

Она внимательно посмотрела на него, и несмотря на темень, казалось, что глаза её блестят.

— А через семь дней он вернулся. Войскам Хастор объявил, что был лишь тяжело ранен и лечился в тайном убежище. Но на самом деле, когда его тело было мертво, ему явился Темный. Он предложил вернуть его душу обратно в тело. Оживить его. Дать ему силу, чтобы спасти страну. Чтобы в дальнейшем ей правили люди, отмеченные Его силой.

— Мой отец не был таким, — ответил Кельтор, чувствуя, как жалко звучит его голос, — Он был благородным человеком. А не вестником Тьмы, каким ты пытаешься его представить сейчас.

Катарина кивнула.

— Всю жизнь он боролся с темными позывами. Вел дневник своего состояния. Но постепенно он проигрывал эту борьбу. И он знал: если даже он шаг за шагом превращается в тирана, то для ребенка это и вовсе непосильная ноша.

Её голос впервые сбился, отразив её скрытую боль.

— И мы оба знаем, что он был прав. Эта Тьма… То, что превратило Хастора в тирана… Она теперь в тебе. Поэтому я не прошу тебя отпустить Киару. Я не спрашиваю, что с ней. Потому что знаю ответ.

Кельтор рассмеялся, но это был нервный смех.

— В таком случае, тебя ждет сюрприз. Зажги свечу, Катарина. Хватит блуждать в потемках.

И лишь когда робкий огонек озарил покои, он протянул сложенное письмо.

— Надеюсь, ты знаешь почерк своей дочери.

Когда Катарина разворачивала письмо, руки её дрожали.

— Ты читал, что здесь написано? — спросила она, пробежав глазами текст.

Кельтор молча покачал головой, внутренне чувствуя себя идиотом.

И почему-то в первый момент подумал он не о том, что там может быть написано «Он в охотничьем домике в Королевском Лесу, приметы…», а о том, что она могла написать «Он мучает меня и каждую ночь насилует».

Однако Катарина сказала:

— Киара пишет, что ты добр к ней. Что ты заботишься о ней.

— Странно, — прокомментировал принц.

И королева, не сдерживаясь, рассмеялась:

— Вот теперь, глядя на твое удивленное лицо, я верю, что это правда! Потому что знаю свою дочь.

— Не смешно, — проворчал Кельтор, — Если хочешь, напиши ей ответ. Но не думай, что я так и буду мотаться между вами, как почтовый голубь.

— Я знаю, — серьезно кивнула Катарина, пододвигая чернильницу, — Скорее всего, это наша последняя встреча.

(с) "Правда крови, правда слёз", глава "Слезы откровений" https://author.today/reader/599560/5848848