Субботний отрывок: Стальная леди Слизерина

Под сводами подземелий Хогвартса царила прохлада, и воздух пах озерной водой и старыми тайнами. Гостиная Слизерина, когда-то бывшая для Гермионы запретной территорией, теперь встречала её как свою истинную хозяйку. Камин из черного мрамора рождал изумрудные всполохи пламени, которые танцевали на серебряном шитье её мантии.

Люциус Малфой стоял у дальней стены, где располагалась обновленная галерея портретов «Ими гордится Слизерин». Здесь больше не было места безумцам вроде Беллатрисы или павшим лордам прошлого. Здесь были те, кто ковал Порядок.

— Подойдите ближе, Министр, — негромко произнес Люциус, не оборачиваясь.

Гермиона медленно прошла по мягкому ковру. Драко остался у входа, давая им возможность поговорить наедине. Она подняла взгляд на стену.

Прямо по центру, в массивной золоченой раме, располагался портрет самого Канцлера Люциуса Малфоя — величественного, с тростью в руках и взглядом, пронзающим насквозь. Но её внимание приковало то, что находилось справа от него.

На втором по значимости месте висел её собственный портрет. Живое изображение Гермионы Малфой-Грейнджер смотрело с холста с тем же ледяным спокойствием, которое стало её визитной карточкой. На ней была изумрудная мантия, а на пальце мерцал перстень Министра Безопасности. Стальная леди не улыбалась; она изучала мир, словно шахматную доску.

Она больше не была той девушкой, что когда-то плакала над учебниками. Она стала женщиной, чья подпись отправляла на эшафот.

Гермиона посмотрела в глаза своему нарисованному двойнику. Она видела там женщину, которая принесла в жертву всё — друзей, идеалы, собственное милосердие — ради тишины и порядка. Она видела слизеринку, которая переиграла самих слизеринцев в их собственной игре.

— Вы были правы, Люциус, — тихо произнесла она. — Путь был долгим, но я действительно пришла домой.

Люциус положил свою ладонь поверх её руки на холодном камне. 

— Добро пожаловать в вечность, Министр. Здесь мы не просим прощения за то, что мы сильнее других. Мы просто правим.