Копчёная корейка и культурный шок

Во Флешмоб «Поговорим о вкусном» врываюсь с небольшим подвохом.

В моём романе меню советских походников 1959 года не назовёшь изысканным: копчёная корейка, сухари, крупы, чай из котелка... Но есть в этой еде что-то совершенно особенное — такое, чего уже почти не встретишь.

Правда, современная девушка, впервые попробовав всё это, испытала... очень смешанные чувства.

— Кофе? —  вырвалось у меня. Живо представился бодрящий аромат.

— Ага. Ты ж ещё утром заварила, помнишь?

Я не помнила, конечно. И не могла представить — кофе, заваренный утром, да ещё на морозе. Пока остальные наливали себе по кружке мутноватый тёплый напиток, я смотрела на куски белоснежного сахара, которые в ладонях выглядели, словно крошечные кристаллы. Один парень просто сунул кусочек сахара в рот, зажал его зубами и говорил, не выпуская — словно это была конфета.

Кофе оказался еле тёплым, но запах — настоящий, тяжёлый, чуть горький аромат, который теперь витал в воздухе.

Корейку Зина нарезала прямо на весу — тонкими, неравными ломтями. Я взяла кусочек: плотный, упругий, с желтоватым краем. Пахло дымом, солью и чем-то животным, настоящим. Соль ударила сразу, а потом пришёл странный вкус жира, тяжёлый, но честный. Он не был противным — просто слишком настоящий.

В наше время такой кусок никто бы не рискнул съесть без анализа состава и упаковки с надписью «копчёная свиная шейка». А здесь — просто достали из тряпки и едят.

Рядом кто-то, отрезав себе полоску, закусил сухарём. Сухарь хрустнул так громко, что я вздрогнула. Попробовала свой — жёсткий, будто обожжённый солнцем камушек. Пришлось подержать во рту, пока не размокнет от кофе. А чеснок… его резали мелко, и от запаха защипало в носу. Но, когда пробуешь, становилось теплее, будто внутри загоралась маленькая искра.

Подумалось, что в моём времени всё это давно исчезло — такой еде не нашлось бы места. Там всё стерильно, обезжирено, тщательно упаковано и лишено запаха. А здесь — наоборот: остро, грубо, живо. Корейка пахнет дымом, руки — чесноком и снегом, кофе — железной кружкой и костром. В этом было что-то первобытное, почти дикое, и при этом невероятно правильное: еда без лишних упаковок и условностей, настоящая до последней крошки.