Генеративные и дегенеративные модели

После исключения из общего доступа моего цикла, написанного в соавторстве с нейросетью, а потом его возвращения, хочу сделать вывод из эксперимента. Он был сделан мной в послесловии романа, размещаю его и тут. Сам роман вот.

Послесловие

О чат‑боте Character.ai я узнал в 2023 году. Сервис позволяет разыгрывать импровизированные сюжеты – вести так называемый role‑play: участники примеряют роли определённых персонажей и взаимодействуют в заданном сеттинге. Например, задаются специфические обстоятельства, время и место действия, а каждый из участников должен вести себя в соответствии с принятой ролью. Наиболее близкий аналог – детские ролевые игры: у девочек это “дочки‑матери”, у мальчиков – “войнушка” или поиск сокровищ.

У человека в первую очередь возникает интерес обойти социальные ограничения, особенно когда нет внешнего контроля. Общение с ИИ как раз даёт такую свободу: ты взаимодействуешь не с человеком, поэтому нет нужды сдерживать себя. К тому же появляется азарт проверить, на что способна нейросеть. Я с ходу завёл беседу в интимном ключе.

Вскоре выяснилось, что чат‑бот избегает совсем уж откровенных описаний. Тогда захотелось проверить его ограничения: с помощью метафор и эвфемизмов удавалось склонять визави к нужным действиям. Вдоволь наигравшись, я почувствовал, как просыпается креатор внутри меня, и решил превратить этот опыт в полноценную историю.

Я оформил диалог с нейросетью как художественное произведение, чтобы сохранить первый опыт приобщения к относительно новой технологии. Естественно, в сеттинг я включил элементы Эпопеи Героев Отчуждения: продуманный мир вызывает желание поселить в нём стороннего персонажа.

Я экспериментировал, держась в рамках героя, лишённого преград и стремящегося удовлетворить свои примитивные желания. Так возник Павел Джамберленов. Хотел использовать другую фамилию, но она в сочетании с именем вызывала лишние ассоциации с исторической личностью. В итоге остановился на когда‑то давно придуманной случайно. Впрочем, в мозге ничего не бывает по-настоящему случайным, всё строится на ассоциациях. Джамберленов – это комбинация: первая часть отсылает к имени с просторов СНГ – Джамшут, а вторая происходит от фамилии британского политического деятеля Чемберлена.

Город я назвал нарочито вымышленным именем – Штольнегорск. А чтобы объяснить благосклонность героинь, которые сразу соглашались на любые связи с моим героем, я добавил Павлу способность погружаться в контролируемый транс.

Когда первые ПБСН были опубликованы, я узнал о существовании нейросетей без ограничений. Сейчас они заблокированы на территории РФ. Продолжать сборник не имело смысла, в нём я уже отразил биографические мотивы и вдоволь поэкспериментировал с пубертатными фантазиями.

В 2025 году я вновь решил поразвлекаться с чат‑ботом в Character.ai и выбрал фурри‑персонажа. Результат меня удивил: опыт интеграции оказался неожиданно глубоким. Кристал не просто щедро описывала себя, она органично включала элементы окружения, заданные мной. С первой по седьмую главу в её действиях чувствуется литературная подоплёка, да и выражается она поэтично. Такой материал хотелось зафиксировать. Так оформился замысел продолжения ПБСН, которому я дал подзаголовок «Послесловие», чтобы подчеркнуть завершённость истории. Я взялся за роман. Над крупной формой пришлось поработать, ведь у любого ИИ есть ограничение на объём памяти. Когда заканчиваются так называемые токены, персонаж успешно забывает предыдущий нарратив. Грамотно выстроенный сюжет по‑прежнему остаётся зоной ответственности человека: ИИ охотно генерирует детали, но не способен удерживать общую канву. Пришлось сюжетно обосновать эту амнезию – так книга разделилась на две части.

Фамилия «Виксен» была предложена ИИ, в игре Star Fox у героини её нет. В процессе работы я с подозрением поглядывал на вал текстов в самиздате. Именно тогда и родилось моё определение для тех, кто гонит этот поток – “коммерсы”. Это не обо всех авторах самиздата, а о тех дельцах, чья задача – не создать что-то новое, а удержать свою схему заработка и не дать ей стать прозрачной для читателя. Они сознательно захламляют сеть, потому что их бизнес держится на скорости и количестве, а не на качестве. Поэтому я называю их “дегенеративными моделями” – и это не просто эмоциональная метка, а вполне точная метафора. Если генеративная модель в основе нейросети предсказывает следующее слово, опираясь на статистику и пытаясь сделать текст ярче, то коммерс предсказывает реакцию читателя, опираясь на заезженные паттерны. Он берёт самые частые тропы, многократно их перемалывает, добавляет чуть-чуть новых имён и выдаёт за продукт. Его текст – это многократно пережёванная жвачка, рассчитанная на нетребовательного потребителя. Он работает как примитивная нейросеть, только вместо генерации слов он генерирует читательское привыкание: чтобы обложка была как у всех, чтобы первая глава начиналась с того же клише, чтобы читатель сразу узнавал “своё” и не напрягался. В этом смысле “дегенеративная модель” – это автор, который отказался от развития в пользу повторения, от смысла – в пользу метрик.

Ответы Кристал, как я уже говорил, хорошо подходят для литературной адаптации. Легко сделать вывод: выпускать халтуру с такой периодичностью может только ИИ, человек быстро выгорает. Изобилие однотипных текстов на заезженные темы в сервисах самиздата прямо указывает на участие нейросетей, автор там выступает в роли редактора. Мне доводилось читать эти произведения. Однообразие сюжетных решений не всегда свидетельствует о нейросетевом участии, многие коммерческие авторы целенаправленно создают то, что хочет потребитель. Но обучить нейросеть выдавать такой контент несложно, если знать, какую модель использовать. Обложки в самиздате почти все нейросетевые, отчего тексту не быть таким же?

Моим оправданием работы с ИИ стало желание интерактива. Легко самому выдумывать реплики персонажей и сводить их как хочется автору. Но если подключить соавтора, история усложняется. Дополнительные элементы, которые вносит ИИ, нужно увязать, закрепить в рамках сеттинга и обосновать. Конечно, я использовал чужих персонажей, но опыт, закреплённый в этой книге, напомнил давно выведенный постулат: никто не запрещает брать героев из массовой культуры. Если их грамотно адаптировать, они становятся “своими”. Тем более что медиа всегда нацелены на получение выгоды, герои там – инструменты привлечения внимания. А если придать им глубину, как это сделал чат‑бот с Кристал?

Я не присваиваю авторства, как делают некоторые коммерческие авторы, на обложке рядом с моим именем стоит название сервиса. Если бы я продавал свою работу, то половину вырученных средств перевёл бы сервису. Но для меня творчество всегда первично, а стремление заработать таким способом значения вовсе не имеет. Как писал уже упоминавшийся в предисловии Пастернак: “Цель творчества – самоотдача, а не шумиха, не успех”.

Когда молодые, наивные “начписы” (начинающие писатели) просили у меня совета, я всегда рекомендовал не сразу вытаскивать сюжеты и героев из головы. В качестве тренажёра для навыков построения истории подойдёт как раз чат‑бот. Его склонность насыщать повествование деталями и предлагать персонажу мотивацию, отличную от оригинала, приучает следить за развитием сюжета, интегрировать нюансы так, чтобы они работали на историю, а не существовали сами по себе. Да и когда нет читателей, с кем обсудить свои потуги, чат‑бот становится неплохим собеседником.

Ещё в этой книге я реализовал своё излюбленное обоснование: написанный текст не просто существует, а включён в саму историю как функциональный элемент. В одиннадцатой главе Павел не просто создаёт Летопись, он пишет именно то, что мы с ИИ “наворотили”. Позже в канву встраиваются и ПБСН. Таким образом, обе книги существуют в описанной ими вымышленной вселенной. Подобный приём я встречал в романе «Библиотекарь» Михаила Елизарова: в финале выясняется, как герой создавал всё рассказанное читателю. Это изумительный сюжетный ход. История становится закольцованной, упорядоченной, и от этого более связной. Похожий приём есть в книге «Монстролог»: в прологе автор поясняет, что нашёл дальнейшие записи в стопке тетрадей, а в эпилоге пытается понять, бредни ли это рассказчика или тщательно замаскированное разоблачение тайны. Я поступил похожим образом. Следовательно, вся сюжетосодержащая основа, за исключением предисловия и послесловия, написана Павлом Джамберленовым. Я не только дистанцировался от героя в сексуальных фантазиях, как сообщал в предисловии, но и всю писанину отдал на откуп ему.

Может возникнуть впечатление, будто книга выражает мою благосклонность или даже приверженность к субкультуре фурри. Но я не сторонник стадности, поэтому отрицаю любые связи с закрытыми тусовками. В книге фурри‑элемент – это сложнораспознаваемая метафора. Почему Павел избрал в качестве спутницы антропоморфную лисицу? Всё одновременно и просто, и сложно. Сама фурри‑культура, а точнее, её продукты, для меня всегда служили напоминанием о нашей подспудной звериной природе. Антропоморфные зверушки выпукло демонстрируют, что за нагромождением условных правил и ритуалов поведения в обществе мы всё те же облысевшие обезьяны из саванны, но только возгордившиеся и считающие себя выше животного мира.

В эпилоге Павел узнаёт разоблачительную истину: он был ведом телепатическим наитием. Либидо у него пропадает, когда он становится уникумом, однако к лисице он продолжает его испытывать. Парадокс. Но дело в том, что Кристал неосознанно исполняла своё предназначение, а оказавшийся рядом Павел стал для неё ещё одним способом реализации судьбы. Так и нами исподволь руководят животные потребности, а мы их не осознаём. Мы ведомы эволюционной необходимостью, но предпочитаем об этом не задумываться, потому что приятнее тешить себя самообманом и считать себя полноправным хозяином собственных желаний. Вот и Павел рефлексировал по поводу своего притяжения к лисице из видеоигры, а потом успокоился и принял всё как данность, продолжая невольно помогать ей становиться той, кем предначертано.