Кузница характера

В этом небольшом эссе мне хотелось бы рассказать о трёх небольших произведениях — рассказах-сказках Дмитрия Жарова.

Каждый из них уникален по-своему, но есть несколько черт, которые меня зацепили и..я хочу об этом поговорить. Возможно, мне и самой нужно понять что это.

https://author.today/work/606842

https://author.today/work/608736

https://author.today/work/613566

В последние годы этник- и фолк-направление литературы переживает заметный подъём. Это движение невозможно игнорировать. Очень часто это чисто внешняя атрибутика: руны, топоры, шкуры, стилизация под «древность». Вместе с этим культивируется и вполне определённый мужской образ — доминирование, цинизм, эффективность, способность причинять вред. Впрочем, и женский образ такая литература создаёт не менее активно, но это уже тема для другого разговора.

Мне было необычно увидеть нечто иное. Это совершенно другая концепция - почти архаичная модель мужественности: не воин ради сражений, но хранитель.

Здесь детство становится кузницей характера, а память постепенно превращается во взрослую обязанность — не бросить, не предать, выдержать, сохранить.

Это не мир героев в привычном, успешном понимании. Герои рассказов редко выглядят победителями. Они не поражают окружающих силой, харизмой или громкими поступками. Но в них есть другое — тяжёлая внутренняя честность и почти инстинктивное чувство ответственности за всё живое вокруг. Сила – в способности выдержать груз. Выдержать деменцию близкого человека, выдержать тяжесть войны, выдержать внезапное горе когда ты совсем мал. Это мужество защитника, который закрывает собой весь мир.

Мир его рассказов — не совсем ностальгия. Скорее особая форма магии, где лес с лугами и травами, негромкая речка с утренним туманом и первым клёвом становятся не фоном, а частью нравственного устройства человека.

Это пространство, где дом — не место, а состояние души. Где любовь к миру не делает человека слабым, а напротив — даёт ему силы выдерживать взрослую жизнь с её утратами, одиночеством и необходимостью оставаться человеком даже тогда, когда никто этого уже не требует.