Синонимы

— Сказал. Произнес. Прошептал. Что еще-то? — бормотала я себе под нос, пытаясь найти подходящее слово для текста.

Через секунду вскочила, вспоминая, что со школьных времен на книжной полке пылится “Словарь синонимов”. Немного удачи, пара перекладываний книг, стоявших “лицом”, и вот он — почти новенький, буквы серебрятся нетронутой краской.

— Н-да, не так уж ты мне часто и нужен был, дружок.

Пальцы пробегают по сомкнутым страницам, ощущая их ребристую поверхность, останавливаются на едва заметном зазоре. Приподнимаю листы, книга раскрывается почти сама. Но не на букве “С” как мне надо, а на “Л”.

Хмурюсь, осматривая разворот: в самом центре, зажатые между страниц, лежат два лепестка розы. Они, как и весь словарь, сохранились хорошо. 

Когда-то лепестки были белыми, но теперь цвет похож на модный ныне беж, с темно-коричневой окантовкой по краям.

Пальцы сами тянутся к находке. Провожу по сухой, но нежной текстуре, одновременно пытаясь вспомнить, откуда в книге могли оказаться эти цветы. Что за воспоминание они должны были сохранить?

Взгляд недоверчиво упирается в слово за лепестком: “Любимый”. Снисходительная улыбка появляется на лице также внезапно, как воспоминание. Смеюсь над собой. Надо же, ведь додумалась спрятать там, где точно никто не стал бы искать. Даже я сама.

Беру в руки один из лепестков. Если смотреть на него издали, он напоминал бабушкин блин: светлый, в коричневых пузырчатых подпалинах. Этот образ и погрузил меня в юность.

Деревенская квартира в трехэтажке стояла с дверью нараспашку: лето, жара, никто еще не слышал о кондиционерах. Я сижу с книгой в комнате, за окном темнота. Такая, как бывает только на юге: вроде бы не поздно, а прислонишься к стеклу и ничего не увидишь. Бабушка с дедушкой переговариваются на кухне, но меня отвлекает какое-то странное шуршание. Прислушиваюсь. Кажется, словно за дверью кто-то стоит и препирается. Вроде бы даже слышится:

— Да прям тут оставь.

Странные звуки стихают, и я выкидываю их из головы. Мало ли, может, соседи. А следующим утром просыпаюсь под ругань бабушки. Она громко отчитывает деда:

— Ты зачем их взял? Может, они прокляты?

Раздираю глаза, выхожу из комнаты. Дедушка растерянно стоит с букетом роз в руках.

— Я подумал, может, внуче принесли. На пороге же лежали.

— Внуче! — громыхает бабушка. — Хотели бы подарить, зашли бы нормально. Выкинь!

Признаться в том, что дедушка, скорее всего, прав, я не решилась — тогда не избежать еще большего скандала. А дедушка не решился выкинуть розы: отнес на дачу и поставил в банку с водой.

Вечером тайна стала явью.

— Понравились цветы? — спросил Саша с хитрым прищуром.

— Так это все же ты был? Бабушка решила, что они прокляты!

Я с недоверием рассматривала молодого мужчину, который повел себя, как последний школьник. И ведь не один же был!

— Это для тебя, — обиженно ответил он.

— Откуда взял? — улыбнулась я.

— С клумбы около центрального памятника, — хмыкнул Саша, воровато обнимая меня и притягивая к себе, пока никто не видит.

— Мои первые в жизни цветы, — шепчу я, бережно складывая лепесток к другому и закрывая книгу.

Словарь оказался совсем бесполезным для поиска синонимов. Зато хорошо сохранял острые тайны.