Жизнь после лонг-листа. Автор хитёр, но казино не обыграть

Я заметил, что мой пост про ожидание результатов конкурса читают очень активно. Я понимаю, что это не потому, что кому-то интересна моя судьба на конкурсе, а потому, что людям интересно, каково это. Поэтому я решил написать о том, что было дальше. И о моём понимании внутренней кухни этих конкурсов. Может, это кому-то сэкономит время и убережёт от напрасных переживаний. Этот пост будет очень личным. Слабонервных и кормящих попрошу дальше не читать.

Я начал писать и, конечно, сразу появился вопрос: а как продвинуть свой текст? Как сделать так, чтобы его кто-то увидел и прочёл? Я вижу конкурс: «Инженеры слова». И думаю: у меня хорошие тексты, конкурс — отличная возможность привлечь к себе внимание. Это была моя ставка. И я сосредоточился на конкурсе. Я посмотрел тексты участников прошлых лет — не слишком много, кого смог найти и кто вызвал хоть какое-то желание прочесть. Для понимания уровня конкурса хватило. Это были очень средние тексты. Я послушал интервью с членами жюри, с Минпромторгом и услышал те же жалобы: тексты однотипные, фантастики в них мало, хоть это и приправлено красивыми словами, но это легко читается. Простите, конечно, но это моё мнение, и я имею право его высказать. Я спросил у ИИ, почему тексты слабые. И он объяснил, что, мол, наверное, не так много пишущих инженеров. Инженеров! Глаза мои вспыхнули!

Я не что-то там слышал про инженеров. Я инженер-конструктор по специальности, я тот, кто даже немного застал кульманы и умеет писать ГОСТовским шрифтом. Я тот, кто разрабатывает что-то под названием типа «Вибролотковый питатель ПКП...», который выглядит так же неказисто, как и его название. И тот, кто счастлив, когда он из чертежей становится полноценным рабочим агрегатом. Я тот, кого не раз звали «на чай» на производство из-за ошибок, которые они обнаружили. И я до сих пор инженер, хоть уже и руководитель производственной фирмы. Я тот, кому больно, когда со скрипом мимо меня проезжает старый трамвай — примерно так же больно, как вам, когда кто-то чешет вашего дракона против чешуи.

И вот я заявляю на конкурс два произведения, один сценарий и одну серию. Всё в разных жанрах, разных стилях. А потом объявляют лонг-лист, и там меня нет. Сначала обида, но потом включается анализ. Может, я не эталон фантаста, но тексты у меня не такие, чтобы их отклонить из-за качества. Что общего у всех моих текстов? А то, что ни один из них не раскручен на ЛитРес (и где-либо ещё). Издательства не будут тратить годы на раскрутку автора, будь он хоть семи пядей... Им нужно хоть что-то, за что зацепиться. Так что получить пиар за их счёт не получится. Ставка не сыграла. Приноси свой, дружочек. Как мы потом будем продавать твою книгу? Нет аудитории — нет рекомендаций, нет продаж. Ну напечатаем мы тебя, и что? Будут твои книги лежать на складе, а потом их спишут на макулатуру. Я думаю, примерно в такой реальности живут издательства. Ты либо умеешь работать с аудиторией, либо ты не современный автор. И вот я вижу новый конкурс — уже от Росатома. И снова манящее меня будущее, и снова инженерный уклон. И прямо в заявке вопрос: укажите свои соцсети. Выводы, я думаю, вы уже сделали. Не тратьте свои силы на серьёзные конкурсы, если не раскрутились как автор. Я, конечно, сам себя не послушал и отправил свой лучший текст на деревню... к Лукьяненко. Прочитает он его? Думаю, нет. Жаль, ведь текст чертовски хорош, Сергей Васильевич, но он до Вас не дойдет. Есть ли у меня надежда? Слабая, и только на одно: что до осени я смогу что-то сделать со своими соцсетями и получить хоть какой-то авторский вес. Что успею собрать тех, кому интересно меня читать.

Инженеры — они ведь такие ребята: они не прокрастинируют над ошибками, они их анализируют и ищут выход. Они выпускают версию 2.0. Даже если эта версия — самого себя.

Мы, авторы, запускаем свои произведения, как ракеты в космос. Какие-то горят на старте, а какие-то уходят к звёздам, поэтому закончу пост цитатой из своих «Сверхсвязанных». Пусть она рвёт сердце не только мне.

В небо уходили ракеты с новыми сверхсвязанными. В одной из них была Катя. Огня было так много, что казалось — осенний дождь из-за этого сегодня должен быть тёплым.

В карманах у Нестерова лежал архив для создания новой цивилизации, ключи от лаборатории, носовой платок и старая фотография девочки с плюшевым китом.

Рядом стояла Мила. Она заметила, что профессор в шляпе, но не стала ничего говорить — такие моменты слова только портят.

Шляпу Нестеров действительно надел только для того, чтобы сейчас её снять. Он не любил символические жесты, но сегодня это было обязательно. Это единственное, что могло помочь справиться с невыносимостью момента. Снять шляпу перед Милкой, перед ними, перед собой. Снять и почувствовать, что дождь всё-таки холодный, а тёплые только слёзы.