За тридцать три мира. Пролог. 31-32

31

Когда любовь маяк свой погасила

И отдала полуночному мраку

Того, кого до неба возносила,

Иль прогнала, как старую собаку,

Почти утратившую жизни силу,

Кого годами на цепи держала, –

Еда же нынче, дескать, вздорожала, –

То тут уже и спорить с ней напрасно.

Любовь ушла. Да и была ль, неясно.

Но если ее заживо хоронят,

Саму ж неправо обвинив в уроне,

То здесь с судьбою насмерть драться надо,

Пусть даже и в итоге выпьешь яда.

И Лис без боя не хотел сдаваться,

Лез сквозь миры, чтоб правды добиваться.

32

Когда бы не аллеи в старом парке,

Что в памяти моей занозой стали…

Когда б там листья век не облетали,

А солнце каждый день светило ярко,

Когда б зима была простой помаркой…

Я б отказал пронырливому Лису

И удалился б прочь, сказавши вису…

Я тот, кто есть, и прошлое – со мною,

И не отгородиться мне стеною

От самого себя. Иду! А братцу

Чужой любовью я не дам играться.

Эй! Пафос не идет тебе – ни капли!

Ты в сказку встрял про журавля и цаплю,

Что попусту ходили друг за другом.

Журавль счастливым и не стал супругом.