Почему так тяжело начинать новую главу

Пишу апокалипсис. Уже четыре части позади. Сотни страниц, десятки персонажей, каскадный ядерный кошмар, который я собирал по кусочкам почти год. Сюжет в голове есть. Чёткий. Живой. Я вижу, как Сергей Савелич в бункере смотрит на свою культю и понимает, что прежней жизни больше никогда не будет. Вижу, в кого превращается его дочь Аня и как она сжимает скальпель в кармане. Вижу Михаила, который ищет сына и всё глубже тонет в бетонных коридорах. Вижу заговор Леймаева против Орлова — холодный, расчётливый, по-настоящему страшный.

Всё это происходит на фоне гигантской машины уничтожения — ядерных держав, которые сами себя загнали в угол. Я вижу подлодку USS Michigan, где капитан-лейтенант Хейл (который тоже сделал доброе дело) после чего возникает конфликт с ИИ Defcon Sentry (по этому поводу был создан мини саттирический рассказ "Апокалипсис по пользовательскому соглашению" ). 

Вижу обычных людей в других странах — в Гамбурге, Париже, Дели, Пекине — чьи истории тоже живут у меня в голове и уже начали вырываться наружу (и пришли в виде голосов через радио в отдельной повестью "Радио накануне").

А ещё я вижу Кронштадт.

Рыжего лейтенанта Воропаева, который стоит по колено в телах. Его командира — капитана Строгова, который "решил быть добрым" и его доброта погубила больше жизней чем спасла. В итоге сотни мертвецов. 

Один из героев погиб не от радиации и не от пули - его убил Стивен Кинг (подробно писал об этом в прошлом посте "Как Стивен Кинг заставил меня переписать главу романа и убить героя").

Всё это богатство сцен, характеров и трагедий крутится в голове, а я не могу вместить всё в рассказ. Поэтому нещадно режу и удаляю лишнее. Вычёркиваю целые линии, персонажей, мощные эпизоды, которые сам же и придумал с любовью. И каждый раз переживаю по этому поводу — будто предаёшь своих героев и тот мир, который так долго вынашивал.

И вот с этим всем я сажусь писать пятую часть.

В голове — мощная, кинематографичная сцена. Атмосфера, запах сырого бетона и страха, внутренний монолог, который бьёт прямо в сердце. А на экране — первые абзацы, и они... плоские. Не те. Не так звучат. Не так чувствуются. Картинка, которая жила внутри ярко и объёмно, вдруг превращается в сухое перечисление действий. Посыл размывается. Напряжение уходит.

Это больно. Это выматывает. Иногда проходит несколько дней, прежде чем находишь правильный "вход" в главу? Тот самый тон, ритм и угол зрения, при котором история снова оживает.

После стольких мыслей и ступора над продолжением аппокалипсиса я вчера решил отвелчься и представить что будет после нас, после человечества и вышел милый рассказ "Ржавчина и Хлорофилл"

Если вы тоже пишете? напишите в комментариях, как у вас с началом новых глав и с необходимостью безжалостно резать свой текст. Это только у меня такая вечная борьба, или у всех так?

А я пока пойду в очередной раз переписывать начало пятой части. Воропаев, Савелич, Аня, Михаил и экипаж "Мичигана" уже ждут.