Как бороться с врагом, которого не видишь?

Здравствуйте, уважаемые читатели!

Сегодня, как обычно, пара наблюдений и рекомендация в финале.
Текст не научный и написан без всякой попытки походить на научный (просто предупреждаю заранее).

Пока идёт работа над циклом "Товарищ военврач", за успехом которого я сам слежу, разинув рот, и только что не забывая выдавать новые главы ежедневно, посещают разного рода мысли и наблюдения.
О паре (прям вот о двух) хочу рассказать, возможно, вы что-то посоветуете или поделитесь собственной точкой зрения. Это же, как ни крути, социальная сеть тут у нас, тут так принято - делиться мнениями?)

Об этом, кстати, наблюдение номер 1. 

Страница любой книги, если вдуматься - она же витрина?
Приходит читатель, смотрит обложку (непременно), аннотацию и примечания (значительно реже) и отзывы коллег-читателей. И на основании полученных данных и личных предпочтений принимает решение - читать или нет. Ну, я, по крайней мере, делаю чаще всего именно так, если речь не идёт об одном из моих любимых авторов. Там я ни обложку не смотрю, ни комментариев, сразу - нырь, как в омут.

И вот возник у меня вопрос: что заставляет отдельно взятых граждан вывешивать на витрину негативные комментарии?

Их я для себя поделил на три вида:
- конструктивные (К);
- эмоциональные (Э);
- оголтелые (О).
(С названием для этой группы пришлось повозиться, отбрасывая непечатные, но я справился)

Объединяет их то, что читатели пишут их с упорством обречённых, достойным лучшего применения. 

Я искренне не могу понять, зачем? Особенно в части групп Э и тем более О. Но и к группе К есть определённые вопросики.

Вот, к примеру, я заметил опечатку, ошибку или неточность в тексте. Текст - явление личное, диалог автора с читателем. Я пишу автору в личных сообщениях об обнаруженной неточности, если считаю её критичной или важной для сюжета. У меня как-то и мысли не возникает пойти и на витрине размашисто, широко это изложить. Зачем? Её видят другие люди, у них отношение к тексту и автору своё, или вообще пока никакого - и тут я со своим "а вот у вас тут блоха-с!". Это по опечаткам если. По истории и технике - там вообще мрак. Люди, подобные флюсу, сообщают о неточностях яростно, самозабвенно. Подойдя к витрине и достав помаду, белила, известь, солидол или кто чем богат, и начертав: "Я Очень Умный!".

Тут опять задумался, вспомнил о практике начертания на вертикальных поверхностях терминов фривольной направленности. Понял, что явление имеет глубочайшую историю и астрономическую выборку. И решил дальше не изучать, от греха. Ну, пишут, ну, бывает...

Про группы Э и О разговор особый.

Бывает, что читатель, как настоящий учитель русского языка и литературы, ТОЧНО знает, что же именно хотел сказать автор. И сообщает об этом остальным, которых, видимо, считает учениками младших классов коррекционного направления, которым без его пояснения ну никак. Спорит с автором, убеждая, что "на самом-то деле вы имели в виду совсем другое!". Ладно, бывает. Пусть их, может, карма такая у человека, призвание такое - учить без спросу. Таким трудно и без меня с моими анализами)

Но бывает, что читателю "не зашла" какая-то конкретная сцена или персонаж, и он сообщает об этом гордо, громко, в манифестной форме. К которой меня на судебной психиатрии учили относиться с осторожностью. Но понять - зачем, я не могу всё равно.

Сеанс "разложи по полкам, ненужное отринь, с нужным иди писать книгу дальше" почти завершён)

Мне с самого детства нравятся умные люди. С ними интересно и никогда не скучно, даже если в их компании просто книжку читаешь. Тем более, если за их авторством. Это второе наблюдение. 

На недавнем форуме АвторТудей был номер: я дождался, пока народу в столовке банкетном зале поубавится, и зашёл чаю попить и перекусить, потому что утром не успел, а день и особенно вечер обещали быть такими, что калории, белки, жиры и углеводы точно не повредили бы.

И тут Евгений Капба хватает меня практически за поднос и роняет за стол к Александру Владимировичу Мазину, и они начинают диспут об истории Древнего Рима. А от соседнего столика к дискуссии присоединились Яна Каляева и ещё одна барышня, которой не имел чести быть представленным. И это всё так ярко и эмоционально! А тут я с чаем и мисками... Но детская истина "если рот закрыт или занят - лишнего не ляпнешь" не подвела. Не ляпнул. Тем более, в биографии того Спартака я не силён, чтоб лезть с ремарками. Но не покидало ощущение, что Александр Владимирович поглядывал на глубокомысленно жевавшего меня, как на того самого ученика класса УО...

А потом меня представили Нику (Николаю Данииловичу) Перумову, чьё выступление на сессии, посвящённой космической фантастике я слушал вот только что. Там он, Капба, Прокофьев, Атаманов и Индиго обсуждали будущее. А тут, в обстановке неформальной, речь зашла о прошлом.

Но это было неописуемо, уважаемые читатели. Человек, которому я безмерно благодарен за часы, проведённые с Фессом, Русланом, Кларой Хюммель, Ракотом и другими, говорил тогда о новой книге. И принимал предложения по сюжету, некоторые моменты которого на тот момент ещё не были отточены ещё до остроты алмазного меча. Влез с ними и я, наплевав на то, что интроверт, потому что такие шансы в жизни выпадают всего дважды, как зубы. 

И теперь читаю новую книгу мэтра, узнавая привычный стиль, обстоятельный и размеренный, и то, как сгущаются тучи, но теперь не над Мельином, а над Ленинградом. В июне 1941 года.

И, собственно, рекомендация, но в ней, я думаю, авторы не нуждаются, ни Валера Гуров, ни тем более Николай Даниилович Перумов. Но всё же.

Летний Ленинград: из окно звучит радио, люди верят сводкам и ждут, что врага скоро отбросят. Но наш современник, микробиолог Александр Шереметьев, попавший 23 июня 1941 года в тело юного лаборанта, знает точно: через два с половиной месяца вокруг города сомкнётся кольцо блокады, и наступит ад. Мёрзлый хлеб по 125 граммов, толща льда над Невой, откуда не достать воды, пока на реку не упадёт бомба, и трупы. Много замёрзших худых тел, лежачих, которые катят на саночках такие же худые, но пока стоячие.

В битве с невидимым на первый взгляд, но таким очевидным и страшным врагом, как Голод, лаборант использует знания будущего и будет пробовать совместить и адаптировать их под возможности прошлого. 

Превратится ли послезнание в проклятие? Удастся ли спасти хоть кого-то? Не погибнет ли от голода его семья снова? 

Читаем вместе в новой книге:

Микробиолог. Спасти Ленинград.

Родственники Николая Данииловича не пережили той страшной блокады. Сам он - микробиолог, настоящий, со званием, степенями, а главное - профессиональными и совершенно энциклопедическими знаниями. И от этого история становится личной, а значит, предельно искренней. Я такие очень люблю, хоть они и тяжелее прочих. Потому что слишком сильно переплетаются настоящая история, где родные люди погибли, с альтернативной, где кто-то мог спастись...

Но самое главное - будьте здоровы, уважаемые читатели! 

И пусть у вас и ваших близких всё будет хорошо. 

Счастья вам и мирного неба над головами!