поезд №9

Этот поезд ходил по одному маршруту уже сорок лет. Старый состав, ржавые вагоны, вечно мигающие лампы. Никто не любил этот рейс. Но деваться было некуда — последний поезд в город. Если опоздал — твои проблемы.

Пассажиры садились, закрывали глаза и молились, чтобы доехать без происшествий. Потому что слухи ходили разные. Про то, что проводник — странный. Что он слишком высокий. Что он никогда не моргает. Что он улыбается, но глаза остаются пустыми.

Но слухи — это просто слухи. Люди ездили. Поезд ходил.

Машинист знал правду. Он знал с самого первого дня, когда принял этот состав. Предыдущий машинист исчез. Просто не вышел на работу. Нашли только его фуражку — в кабине, на кресле. Фуражка была мокрой. Хотя в тот день не было дождя.

Машинист не спрашивал. Он понял сразу. Когда в первый раз увидел проводника. Тот стоял в конце вагона и смотрел на него. Слишком высокий. Слишком бледный. Слишком… неправильный.

— Ты знаешь? — спросил проводник. Голос был сухим, как шелест старой бумаги.

Машинист кивнул.

— И ты не боишься?

— Боюсь, — сказал машинист. — Но мне нужно работать.

Проводник улыбнулся. Улыбка была широкой. Слишком широкой. Зубов было больше, чем у человека.

— Ты хороший, — сказал он. — Ты не мешаешь. И не рассказываешь.

— О чём?

— О том, что я делаю с пассажирами, которые остаются в поезде после полуночи.

Машинист молчал. Он знал. Видел через камеры. Каждую ночь после полуночи проводник проходил по вагонам. Проверял билеты. Если кто-то просыпался — он останавливался. Смотрел. Улыбался. И говорил: «Ваш билет просрочен». И пассажиры замолкали. Навсегда.

Машинист ничего не делал. Он вёл поезд. Он смотрел на рельсы. И слушал, как в вагонах становится всё тише. Тише. Тише.

Только однажды он спросил:

— Зачем ты так делаешь?

Проводник стоял в дверях кабины. Слишком высокий, чтобы поместиться. Он согнулся, как паук.

— Потому что я голоден, — сказал он. — Не телом. Чем-то другим. Я ем страх. Я ем тишину. Я ем то, что остаётся от людей, когда они понимают, что уже никогда не выйдут.

— А зачем ты?

— Затем, — сказал проводник. — Что мне нужно, чтобы ты вёл поезд. Без тебя я не могу. Я привязан к этому составу. Это моя клетка. Но я уже привык. И мне нравится.

— А если я откажусь? — спросил машинист.

Проводник наклонил голову. Его шея хрустнула.

— Ты не откажешься. Ты такой же, как я. Ты же не спишь по ночам. Ты смотришь в зеркало и не видишь себя. Ты ешь, но не чувствуешь вкуса. Ты дышишь, но внутри пустота. Ты уже умер, машинист. Ты просто ещё не понял.

Машинист хотел возразить. Но заглянул в зеркало заднего вида. Там сидел он. Но глаза были чужие. Пустые. Как у проводника.

Он не знал, когда это случилось. Когда он перестал быть человеком. Может быть, в тот день, когда сел за этот состав. Может быть, раньше. Может быть, он всегда был монстром. Просто ждал, когда найдёт себе пару.

С тех пор прошло много лет. Поезд номер девять продолжает ходить. Каждую ночь. Всегда с одними и теми же пассажирами. Но они об этом не знают. Они думают, что едут в город. Что доедут. Что выйдут. Они не знают, что город — это просто выдумка. Что рельсы ведут в никуда. Что поезд ездит по кругу уже сорок лет.

И что они уже мертвы.

Просто пока не поняли.

Как когда-то машинист.

Если вам когда-нибудь попадётся этот поезд — не садитесь в него после полуночи. Особенно если проводник слишком высокий. Особенно если он улыбается.

Особенно если машинист не смотрит на дорогу.

А смотрит на вас.

В зеркало заднего вида.

И улыбается.

Так же, как проводник.

Потому что это не поезд.

Это клетка.

И вы уже внутри.

Навсегда.