Роман "Полдень-джаз", отрывок из новой главы

До этих пор о тёте Гале из Москвы Лёша лишь много слышал от мамы, но вживую никогда не видел. Они с ней регулярно переписывались и примерно раз в месяц созванивались. Лёша прекрасно помнил, как где-то в середине восьмидесятых, стоило ему снять трубку и услышать грубоватый женский голос: «Здрассьте, звонок из Москвы принимать будете?» — он тут же оборачивался и кричал:

— Ма-а-а! Тётя Галя звонит из Москвы!

Мама тут же бросала всё, чем занималась, и мчалась со всех ног в прихожую к телефону. 

— Лёлик, — кричала она на ходу, — там котлеты жарятся на сковороде, переверни через две минуты и выключи газ! 

— Ладно, — отвечал Лёша и уныло плёлся на кухню.

Всё, что он знал о тёте Гале, так это то, что, все те два года, что мама училась в Ленинграде, они жили вместе в одной комнате общежития. Потом она, вроде как, вышла замуж за москвича и переехала жить в столицу. Сначала у неё родился розовощёкий Димка, десятки фотографий которого обосновались у них в альбоме, а лет через пять — плакса Настя: почти на всех чёрно-белых снимках, что тётя Галя бережно пересылала маме, девочка истерически рыдала. В Одессу они ни разу не приезжали, как и в Москву Лёша с мамой так и не выбрались, несмотря на взаимные приглашения друг к друга в гости.
Увидеть столицу Лёша в детстве очень мечтал. В кино, в школьных учебниках и на ярких открытках этот город выглядел таким красивым и величественным, что представлялся ему почти фантастическим. А ещё старшие мальчишки во дворе рассказывали, что в московском «Детском мире» можно купить любые игрушки, а в ГУМе на Красной площади ходят настоящие роботы и бесплатно раздают детям «Эскимо». Мама только почему-то долго смеялась, когда маленький Лёша взахлёб пересказывал ей все эти небылицы. А потом он узнал ещё кое-что важное — в Москве учился папа, и этот город на какое-то время стал для него совершенно особенным.

Когда Лёше исполнилось восемнадцать лет, Нине казалось, что все мечты сына о Москве остались где-то в глубоком детстве. Он заканчивал учебу в Одессе, по-прежнему работал в ансамбле Гены и ни разу даже не заикался о том, что у него в ближайших планах есть мысли что-то менять. По её мнению, дорожка была уже проторена и не предвещала никаких неожиданностей: сначала окончание музыкального училища, потом поступление в Одесскую консерваторию, затем, скорее всего, армия, а дальше — работа, женитьба, дети. 

Поэтому, когда как-то вечером Лёша мимоходом сообщил ей, что взял билет в Москву, Нина от неожиданности чуть не выронила тарелку с супом, которую несла сыну на ужин перед работой.