Почему я не расписываю бои. Или как я перестал бояться сухости.

Когда читатель открывает исторический роман о войне 1812 года, он, он, вероятно, ждёт определённого набора вещей. Развёрнутые описания мундиров, детальные панорамы сражений, крупные планы летящих пуль и сверкающих клинков. Он ждёт красивого описания.

Я не даю ему этого. Намеренно.

Потому что война, в которой я был (пусть и через прочитанные мемуары, исторические очерки и потом через опыт корнета Зорина), это не полотно Верещагина, а какое-то время реальности, сжатое до предела.

 Бой — это не эпос. В первой главе я пишу "бой закончился так же быстро, как начался" и это не художественный приём. Это констатация.

В реальной кавалерийской схватке, по моему убеждению, всё решают секунды. Скажем так, всадник не видит панорамы, он видит морду лошади, лезвие шашки и мундир противника. Он не слышит музыку сражения, он слышит хрип, скрип кожи и звон сабель, который бьёт по ушам. 

Если я начну расписывать этот бой на три страницы, а это технически возможно, я совру и подменю опыт красивым зрелищем, буду излишне героизировать войну и расписывать романтику.  И в исторических рассказах обстановка это не фон, которым следует любоваться. Я почти не описываю природу. Но когда я пишу "воздух дрожал, как над раскалённой печью", этого достаточно. Читатель дорисовывает остальное сам.

Почему я не даю больше?

Когда я пишу, я стараюсь следовать правилу "не пиши а живи". И в данном случае герою некогда смотреть по сторонам. Корнет Алексей Зорин не турист и не живописец. Он человек, который пытается выжить в раскалённой пыли, где каждый вдох режет горло или под дождём.

Обстановка в моём тексте это не декорация. Это давление. Жара давит на коней. Пыль забивается в пистолеты и скрипит на зубах у всех, неважно, кто это - корнет, поручик, казак или генерал Кульнев. Верхняя одежда, мундир одинаково намокает под дождём. Грязь чавкает под копытами и это меняет маршрут.

Я даю ровно столько деталей, сколько нужно, чтобы читатель почувствовал, но не залюбовался, потому что залюбоваться войной значит солгать.