Пытался понять, почему о самом важном так трудно говорить. А потом перестал пытаться.

Что можно сказать о любви? Сочинить песнь, объехать весь мир, сорваться пропасть и утонуть в ней как в кисельных берегах. Любовь как акт высшей точки гуманизма идет рука об руку с нигилизмом. Этот тонкий канат, по которому идет человек с давних времен, натянут от сотворения мира и до заката рода, которому при приписываем мы себя. Он как ни что другое связывает далеких предков и космических потомков неразрывной нитью. Каждый человек дает свое понятие любви образуя многогранный и терпкий игольчатый лепесток одного единого цветка. Так сложилось что такие непохожие и разные мы подбираем грани к друг другу стачивая о самих себя, чтобы приблизиться к единому сверкающему образу, который тонет в софитах нашей древней мечты. Человек как существо библейски одинокое никогда не знавшее понимания и дикой близости, вечно идет к своей цели, пытаясь наполнить бездонную закольцованную брешь внутри себя самого. Скитаясь по миру в одиноком сосуде из костей и мыслей, мы желаем заполнить нашу личную и ни на что не похожую суть. Сгорая от потуг и себя самих вечно обреченных катить валун к вершине пока кости не треснут, и мы не найдем покой под тяжестью гранита. Даже чистая материнская любовь как высшая мера не утолит жадный голод человеческой природы хоть на толику.

Но читая строки. Видя копну манящих кудрей. Раздувая ноздри и глотая жаркий воздух, мы все еще верим, что есть тот, кто сможет заполнить нас сполна. Тот, кто подойдет к твоему лепестку, а ты будешь в пору ему. Осознанный выбор вечного поиска и стремление идти дальше, как ни что другое описывает глубину житейской мудрости. Никогда не познав четкий предел, мы остаемся теми, кто мы есть без страха следуя вперед и ожидая всем известный предательский хруст. Я лишь хочу верить, что, затмив свет над моей головой я буду знать, что насладился долгой прогулкой сполна и так и не наполнил пустоту, которая всегда была цельной, но ищущей пути.