Я вернувшийся в небо плененный зверь...

Госпожа Лыдарка воздействием мягкой силы бросила меня в объятия игры с картами и чаепитием от Илэри.

Я совсем не скептик в вопросе мистики, поэтому отношусь к картам Таро достаточно прагматично.

Мой страх они показали, а Илэри интерпретировала так:

Страх перед реализацией своих знаний и умений. При наличии мастерства, опыта, диплома - может казаться " Я не готов". Это и страх выступлений, и страх обучать другого с позиции мастера. Этот страх может мешать шагнуть еще на ступень. Это может быть похоже на синдром самозванца, страх осуждения со стороны общества, неких авторитетов, старших по возрасту или чину. Иначе говоря - выхода за социальные рамки. Иногда в границах какой-либо ячейки.
Также это страх перед официальными институтами. Вроде брака, государственных структур.
Могут пугать мероприятия, места, где нужно строго следовать неким правилам.
К этому страху дополнительно может присоединяться страх уязвимости и доверия.
Ключик к страху таков: отринуть навязанное, смело убирать то, что не ваше, принимать уязвимость, отличать нужное от навязанного, не бояться перемен.

Я понимаю о чем идет речь, ведь это действительно мой страх. И сейчас я расскажу о нём подробнее: 

Кто я? 

Помню, как много лет назад пообещал себе никогда не забывать кто я такой. 

Пообещал и забыл. И по сути, сейчас я среди людей, меня окружает мирское, обыденное, наше привычное общество. Я такой же как все - я один из вас. Но ведь, я и раньше был одним из вас. Просто умел летать. Нет, крыльев у меня конечно не было. Но разве нужны были крылья, когда сознанием я мог воспарить за пределы атмосферы? 

Вопрос риторический…

Я просто отказался от себя того, настоящего в пользу себя удобного для общества. Загнал разум в рамки и построил парадигму в которой мне нет необходимости рвать себя на куски ради других, а потом с неимоверным трудом собираться воедино. 

Я струсил и ушёл со своей дороги. И что теперь? 

А теперь всё пришло к тому, что мне скучно так жить, да даже не скучно, плевал я на эту скуку, мне тошно так жить! Тошно! Словно я проживаю чужие дни… Я также улыбаюсь, я также говорю, также дышу и также читаю людей… 

Да только пользы в этом нет никакой для этих людей…

Осознанно принося в жертву дар, в угоду собственному эгоизму я создал фантом человека, которым мог бы стать. 

Мог бы, но не стал и откровенно говоря не хочу им стать. Я лишь играю эту роль. Но мне она настолько претит в последние годы. Что похоже настало время возвращаться. 

Как в той миниатюре что я когда-то написал: «Я вернулся в небо, теперь мне можно доверять…»

Смех.

Никуда не стремлюсь, дальше талых вьюг.
Да зачем, мне туда, где не тает снег?
Заливаюсь с надрывом, а сам боюсь,
Вызвать в небе бескрайнем ответный смех.

Переплыл через вечер, нырнул в закат,
Усыпальницу свил из бесхозных снов.
Про таких, как я, люди говорят:
«Бесполезные, в обществе дураков!»

А мне что? Я умею летать, как дым.
Я могу без преград выпрыгнуть в трубу.
Пламя прочь, и в ночь, всполохом одним,
Загибая душу свою в дугу.
 
Жаль, не вспомню никак сколько тысяч лет,
Я кружусь над домами, сплетая мрак.
Сложно верить в себя, если себя нет,
И сложнее в разы если это - факт.
 
Я смеюсь улыбаясь остаткам сна,
Для меня - это просто чужой кошмар.
Можно всё, если выпить огонь до дна,
И нельзя ничего, если ест пожар.
 
Мне не просто сдержать свой горячий смех,
В стороне, где так много плаксивых вьюг.
Я кружусь среди душ, уходящих вверх,
И боюсь заблудиться в изгибах рук.
 
Никуда не стремлюсь, не имею цель,
Утопаю в пучине бесхозных снов.
Я, вернувшийся в небо плененный зверь,
Своим смехом, скрывающий лязг оков.

Страх.

Каждый новый вечер нёс в себе что-то особенное. Начиная от цветовой гаммы, которая за всё время заклона светил, менялась кардинально, до пляски водяной взвеси во главе с Дряпенем. 

Зелика всегда с упоением вглядывалась в эти небесные представления. После полудня она с нетерпением ждала заката. Нырять в него, было любимой забавой всех детей. Их деревенька, за сотни лет отлично прижилась на высоком берегу реки Внедровицы. Молодёжь собиралась на крутояре и перепрыгивая вечер ныряла в закат. Смех и всеобщее веселье заполняло округу. Старики бывало тоже захаживали на крутояр, чтобы вспомнить далекие чувства, но как правило нырять уже не решались. Просто с улыбкой наблюдали за ребятнёй, погружаясь в далекие воспоминания. 

Перед самым первым прыжком, старшие всегда давали наставления. Что можно делать, чего нельзя. В особенности важным было воротиться до последнего луча Зафира. Иначе Тьма может забрать душу во служение и к родному дому дороги уже не отыскать. Именно поэтому Зелика предпочитала прыгать в числе первых чтобы выплывать многим раньше - с запасом. 

Но сегодня она так увлеклась плетением узоров свадебного платья сестры, что выпорхнула из дома, когда Льян уже запал за виднокрай, а Зафиру оставалось не больше часа пути. Самые осторожные уже возвращались с крутояра, в закате было всего несколько человек. Девушка с разбега прыгнула в алые воды Внедровицы. Тепло и нега обуяли её. Зафир спешил отправится на ночлег и едва освещал кроны деревьев. 

«Зелика! Зелика! Воротись на берег, время подходит!», - кричали уже выбравшиеся ныряльщики, те что считались самыми рискованными в деревне. Но девушка не слышала. Так поздно никогда ещё не доводилось ей погружаться в этот мир. Зафир попрощался и ушёл. 

Тьма прыгнула сразу. Она всегда нетерпеливо ждала этого прощания, чтобы отправится на поиски новых служителей ночи. Когда в сердце забрался холод и принялся по-хозяйски стелить постель, Зелика поспешила выбраться на берег. Ей было очень страшно, ужас сводил судорогой мышцы. Тьма почуяла близость страха и звериными прыжками бросилась в сторону девушки. 

Внезапный задорный смех, заставил Тьму уперевшись в землю всеми лапами затормозить. «Не тронь, эта девочка пойдёт со мной!», - улыбаясь произнёс возникший прямо перед Тьмой человек. «А ты кроха не бойся, я вернулся в небо! Теперь мне можно доверять...», - сказал незнакомец протянув Зелике руку.