Романс под крики "Я вещь!"

Когда я в очередной раз посмотрела «Жестокий романс», ОККО решил, что я просто обязана ознакомиться с «Бесприданницей» 1936 года от киностудии с удивительно-сладким названием «Рот Фронт». Ну что ж… почему бы и не да?)

Итак, фильм начался с роскошного венчания старшей дочери Огудаловых. Прихожане шепчутся. Через сплетни нас знакомят с героями. Дают, так сказать, характеристику каждому. Не показывают, а рассказывают. Что для кино – странно.

Вставлю ремарочку: фильм 1936 года. Это время ненависти к аристократии и дворянству. И эта неприязнь, даже не тонкой нитью, канатом пронизывает весь фильм.

Взять, хотя бы, Ларису. Ее образ меня шокировал. Актриса отыгрывала девушку своенравную, дерзкую, без какого-либо налета возвышенности или наивности.

В сцене гуляний в доме Огудаловых нам демонстрируют ее разудалый танец, будто она не нежная, юная дворянка, а прожжённая, видавшая виды цыганка.

Дальше – больше. Лариса откровенно вешается на шею Паратову, признается ему в любви и, о боже ты мой, целует его! То, что меня в этом моменте перекосило – ничего не сказать. Даже импульсивная, дерзкая Скарлетт О’Хара себе этого не позволяла.

А вот когда меня познакомили с Паратовым, я словила вау-эффект.

Он вошел в церковь эффектный, как гусар. Бросил в лужу роскошную шубу, чтобы Лариса не запачкала своих туфелек. Но образ лопнул быстрее самодельного мыльного пузыря из дрянного мыла. И вот уже перед нами Эшли Уилкс, несмело блеющий «А если увидят?», пока ушлая Лариса целует его в засос.

Огудалова старшая – торгашка, мещанка и, когда открыто продавала дочь Кнурову, немного сутенерша.

В ней не чувствуется порода и нет ни капли достоинства древнего дворянского рода. Ушлая, хитрая, саркастичная, злая, лишенная сдержанности и харизмы Алисы Фрейндлих.

Из Карандышева сделали интеллигента. Актер и по внешнему виду и по манере себя держать произвел впечатление человека сдержанного, даже благородного.

Озвучка тоже сыграла свою роль – голос был возвышенным, театральным. Во всем этом вертепе только его и было жалко. Актеру так и не удалось показать трагедию «маленького человека». Даже в сцене обеда с его лица не сходило достоинство.

Кнуров откровенно стар.

И если в исполнении Алексея Петренко персонаж – холеный, полный достоинства купец, от которого веет состоятельностью и властностью, то Кнуров 39-го года жалок.

Образ Вожеватова мне приглянулся. И, наверное, именно он мне нравится больше. В фильме показано много душевных моментов, о которых лишь вскользь упоминается в пьесе: он и песенку скабрезную Ларисе спел, и бокал шампанского незаметно подсунул и стишки срамные показал.

«Развращаете, значит, понемножку». На фоне холодного, расчетливого Виктора Проскурина Вожеватов 36-го года, на мой вкус, смотрится выигрышнее.

Этот фильм очень необычен. Он – будто бы промежуточное звено между немым кино, с его вычурностью и карикатурными эмоциями, и кино, уже нам привычным. «Бесприданница» 1936 года – фильм порицание и насмешка. И герои под стать тому времени неприятные, порочные.

Но, если не знать первоисточник, по фильму ничего непонятно. Сцены рубленные. Характеры искажены. В моменте, когда Паратов уехал, Лариса сбегает. Да не изящно, как подобает «возвышенной дворянке», а по-простолюдински через грязь под забором!

Но не тут-то было. Маменька поймала её на вокзале. Отхлестала по щекам, не побрезговав на глазах у всех кричать о позоре.

Чудно́.

Финал удивительный во всех смыслах. Кнуров и Вожеватов катаются по грязи, пытаясь разглядеть какая сторона монеты выпала.

Лариса громко и напыщенно выписывает Эшли…ой, Паратова, что «это безбожно» и комически-нудно падает от выстрела.

После «Жестокого романса» в «Бесприданнице» странно все. И, по-хорошему, лучше бы не сравнивать, а сделать скидку на времена и нравы. В противном случае, можно забрызгать экран слюнями ярости и негодования.

Но если абстрагироваться, этот фильм под винишко и сырок – самое милое дело скрасить вечерок)