Тренировка атмосферы и ритма - 1

Пока редактирую рассказ, работаю и отдыхаю - решил немного потренироваться в написание чего-то нового или оточить написание уже привычного для меня. В промежутках между основной деятельность, ожидая пока электричка довезёт меня до нужной мне остановки набросал этот этюд, для тренировки своих навыков в создания атмосферы космического ужаса и работы с ритмом. 

В конце длинного коридора, наполненного глухим звуком работающих систем, мигала лампа. Пульс умирающей космической станции. 

В этом космическом исполине лишь система жизнеобеспечения боролась за спасение станции. Работая на пределе. Она очищала и генерировала воздух, но холодная, космическая пустота неуклонно продолжала проникать в чрево космического левиафана, висящего над таким-же огромным астероидом. Высасывая то немногое, что смогла сгенерировать система. Но жизни на станции уже не было.

Почти.

Поступь тяжелых ботинок, с магнитной подошвой, глухим эхом разносилась по коридору. Человек в скафандре медленно двигался по длинной трубе, словно по артерии космической станции. Свет мигающей лампы отражался в металлических панелях и на закрытом, стеклянном забрале скафандра. Человек осмотрелся, держа в руках электромагнитную винтовку.

Переборки были открыты, в их черноте скрывались пустующие комнаты и кабинеты. По стенам плясали тени, от луча фонаря, скользящего по в спешке брошенным вещам, когда человек с осторожностью заглядывал в эту давящую пустоту. По металлическим панелям бежали блики, прерываемые матовыми, темными пятнами крови. Люди не просто бежали в паники, они тут умирали. И единственным свидетельством их смерти, были эти матовые пятна. 

Ни трупов, ни остатков. 

Все было поглощено.

Он продолжил движение. Его путь пролегал через этот безжизненный коридор, где лишь лампа отбивала вспышками некое подобие пульса. В конце должен быть лифт на верхнюю палубу. А там и до спасательных капсул уже недалеко. 

В луче фонаря промелькнул силуэт. Человек проследовал лучом за ним, выхватывая из тени жуткое создание. Оно было приспособлено к жизни в леденящей пустоте космоса. Его чуть вытянутый мясистый хоботок, утыканный множеством небольших зубов, уже потянулся к нему.

Оно его видело. 

Оно двигалось к нему.

Оно всё ещё хотело есть после столетнего сна.

Палец нажал на курок. И рука в перчатке ощутила вибрацию электро-катушки. Винтовка бесшумно выплевывала из себе небольшие шарики. Прошивая стальные стены, они оставляли лишь оплавленные отверстия. Но существо отскакивало в стороны. Оно двигалось с ошеломляющей скоростью и реакцией. Словно предвидя каждый выстрел. 

В батарее оставалось энергии на пару выстрелов. Глухое эхо раздалось в почти безвоздушном пространстве коридора. Подошвы магнитных бот ступали по металлу. Отступая, он пытался попасть в этого космического монстра. Но без результатов. На дисплее винтовки загорелся красный сигнал. 

Батарея разряжена. 

Всё?

Смерть?

Боль. 

Грудь пронзила острая и жгучая, пульсирующая боль. Лапы с тремя когтями, приспособленными цепляться к астероидам, протянулись к нему. А когти уже были в его плоти. Он ощущал, как они разрывают мышцу и уже скребут по костям. Противный сигнал в шлеме сообщил о разгерметизации скафандра, а в пустоту безжизненного коридора вырвались тёплые, кровавые капли. Тут же замерзая, в безжизненном пространстве. Зубы хоботка стали скользить по стеклу забрала, сдирая миллиметр за миллиметром. 

Космическая станция умерла. 

Теперь здесь не было жизни. Земной жизни. 

И только система жизнеобеспечения продолжала свою бессмысленную работу на пределе.