Капелька Корин-ни.

Неожиданно для себя самого сочинил крохотный этюдик из жизни Предателя. Висит в Контакте на стене, и вообще это задание на челлендж. Но пусть и здесь тоже повисит.

️️️

 - Слушай, а ты чего-нибудь боялся в детстве? 

Закат красил ленивые волны океана в пурпур и золото, стройные корпуса энергоблоков почти не выделялись на фоне багряного неба. Песок казался розовым, разрисованный веерами теней от пальмовых листьев. 

Друг молчал так долго, что Эммет начал считать волны - одна, две, три. Он уже пожалел о своём вопросе, хотя по-прежнему мучительно не понимал, ну, что в нём такого? Сам Эммет, например, боялся, что мама попадёт под машину, ну, и совсем немножечко змей. Вопрос как вопрос. Вполне подходящий для тихого погожего вечера у костра на затерянном островке. 

Остров, совсем маленький и совершенно необитаемый, они нашли случайно месяц назад, и дружно решили, что теперь это будет Только Их Место. И Айнмо сам всегда говорил, что если вести задушевные разговоры - то только здесь. А теперь сидит, отвернувшись, нахохленный, как простуженный ворон. 

- Айнмо... 

Он всё-таки оглянулся, так нервно и быстро, что блестящие пряди тяжёлых чëрных волос хлестнули по спине. Тонкое бледное лицо исказилось от ярости. 

- Ты, кажется, забыл, что у меня не было детства? 

Эммет опустил голову, развёл руками, демонстрируя сокрушëнность - давно привычный виноватый жест. Разговаривать с Айнмо Корин-ни не проще, чем по минному полю ходить или разрыв парогенератора на УТП отрабатывать - любая мелочь может оказаться роковой. Исключительные личности, они всегда так. А уж исключительнее этого мрачного, болезненно красивого парня нет, наверное, вообще никого, он как бы не единственный во вселенной. Бесценное научное достояние. Уникум. Гений. Существо, парадоксальным образом материализовавшееся из памяти станции. Дружить с ним трудно, иногда просто невыносимо, но если уж у Эммета получается, это надо ценить. Играть по правилам, прощать слабости, подбирать слова. В конце концов, он, Эммет, всего лишь СОРО*, ничем не примечательный парень, обычный йинкайский горожанин. И доверие такого удивительного создания для него большая удача, которую он старается трепетно беречь. 

- Сколько раз, ну, сколько ещё этих трахнутых проклятых раз мне придётся просить не тыкать меня носом в мою ущербность? - Айнмо вскочил на ноги, и стоял теперь, набычившись и сжав кулаки, - Друг называется! Единственный настоящий... 

- Айнмо, я же объяснял тебе, - Эммет добавил в голос тщательно рассчитанную дозу умоляющих ноток, - Я никогда не считал тебя ущербным - наоборот! Ты удивительный, парадоксальный, невозможный! И этим завораживаешь. Тобой искренне восхищается вся станция, весь город. И я тоже, честно говоря. Ну, да, я забываю иногда, что ты не человек, точнее, забываю, в каких именно параметрах ты отличаешься от человека. Но это же не значит, что я хочу тебя обидеть... 

- Сам забываешь, что я не человек, а мне своими вопросиками с подковыркой, всё время напоминаешь! - Айнмо самую капельку остыл, поза перестала быть такой напряжëнной, - А мне больно! 

- Ну, прости, прости! - Эммет шагнул к другу, осторожно тронул его за плечо, - Я имел в виду твои первые дни. Ну, когда ты ещё совсем недавно м-м-м... из реактора получился, ты боялся чего-нибудь? Я вот как-то случайно увидел по телевизору про автокатастрофу. И так впечатлился, что вбил себе в маленькую глупую голову, что мою маму тоже непременно переедет машина. Пытался на улицу её не пускать. Теперь самому смешно, конечно... 

Айнмо наконец сменил гнев на милость. 

- Ничего я не боялся. Я даже вообще плохо понимал, что это значит - бояться, и как это ощущается. Из книжек и чужих разговоров узнавал. У меня была совсем другая тайна. 

- Какая? - спросил Эммет полушëпотом, отчаянно боясь спугнуть нечастую айнмовскую откровенность, - Ты же знаешь, я никому на свете! 

- Знаю, - сын станции отбросил упавшую на лоб прядь, - Иначе бы мы вообще никогда не разговаривали. И на остров не ездили. 

Он снова уселся на песок, обхватив руками колени. Устремил взгляд в начавшее уже гаснуть небо. Заговорил медленно, тяжело. 

- Я хотел, чтобы у меня была мама. Не станция, а мама. Которая гладит по голове, дарит подарки, понимаешь? Мне эта моя драная уникальность ни на какой отработанный стержень не нужна. 

- Разве же это тайна? - Эммет осторожно устроился рядом, - Это ты давно уже говорил. 

- Не всё говорил. Тайна была в том, что я придумал себе маму. Всё-всё про неё себе сочинил, все мелочи. Как смеëтся, какими духами пахнет. И вот однажды я на улице встретил такую женщину, ну, или очень похожую. Побежал за ней, сам понимаешь... 

- А что она? 

- А ничего! Не мог же я ей так и сказать: сэхинджар*, а усыновите меня, пожалуйста! Я просто предложил сумку поднести, у неё тяжёлая была. Познакомились. Она меня в гости пригласила. Знаешь, Эммет, у неё дом такой... тëплый. Будто радостью наполненный весь. Муж у неё там, кот, детей двое. Мы сидели на веранде, обед ели, смеялись, как давние приятели. Так хорошо было... 

- Ну, а потом? - Эммет боялся слишком громко дышать, таким близким, таким беззащитно открытым Айнмо ещё не был на его памяти вообще никогда. Казалось, даже океан притих, боясь спугнуть эту драгоценную минуту. 

- А потом ничего, - слова друга падали, как камни, холодные, мëртвые, - Они приглашали меня заходить ещё, детишки на мне висели, пища, что расставаться жалко. Только я уже понимал, что это всё равно ненастоящее. Эта женщина - вовсе не моя мать, никогда не была ею и не будет. А если так - то зачем? 

- Ну, можно же просто дружить, - отважился сказать Эммет, - Если хорошо и тепло. 

- Я не хочу с ней дружить! - зло выдохнул Айнмо, - Я хочу её убить. 

Небо почему-то не рухнуло в море от этих кощунственных слов. Даже ни один листочек на деревьях не дрогнул. Наоборот, шум волн, треск костра, и все прочие уютные вечерние звуки куда-то отодвинулись, провалились. Настала оглушительная ватная тишина, от которой ломит вискИ. 

- Впрочем, я по здравому размышлению решил этого не делать, - Айнмо посмотрел на оторопевшего Эммета и криво усмехнулся, - Зачем мне неприятности с полицией и прочая мерзкая суета? Если это ничего не изменит? Не зеленей ты так, "хочу убить" и "пойду убью" - это же совершенно разные вещи! 

Эммет промолчал, беспомощно не находя, что сказать. Конечно, разные. Не поспоришь. 

- Я давно уже передумал, почти в тот же вечер, или через несколько дней после того, - Айнмо тряхнул роскошными волосами, - И вообще, хватит на сегодня откровений, пошли купаться! 

- Пошли, - выдавил из себя Эммет, поднимаясь с песка. 

- Только поклялись, что будешь хранить мою тайну-у-у! - загробным голосом провыл сын станции, изображая чудовище из фильма ужасов, - Иначе я утащу твою ду-у-шу-у в страну вечного мра-а-а-ка! 

- Я все твои тайны храню, - сказал Эммет без улыбки, хотя кривлялся и гримасничал друг очень смешно. 

И помимо воли добавил про себя: "Куда же я денусь?"

=================

СОРО - Старший Оператор Реакторного Отделения - должность на атомной станции. 

Сэхинджар - тэнгрийское обращение к постороннейй даме. Близкую, хорошо знакомую женщину можно называть аниджар.